Изгой

И еще один немаловажный фактор: все здесь были для нее чужие, а ее мужчина не обращал на нее внимания, не до того ему было. В общем, Ленка чувствовала себя брошенной.

Если не считать переживаний по факту гибели Маги, я был в порядке. Прокушенная десна – это мелочь, до свадьбы заживет. Единственно, с первой же минуты, как мы сюда приехали, меня мучило острое чувство вины.

За что?

Да за изгойство свое, без спросу врученное моим родителям по праву кровного родства. Непросто все это далось моим предкам. Я видел это, чувствовал, у отца прибавилось седины и морщин, а глаза матери были наполнены страшной тревогой и безысходностью.

Ты был умницей и домашним мальчиком...

Мы уже потеряли одного ребенка на ненужной нам войне, будь она проклята вместе с теми, кто ее развязал...

И после этого мы сознательно оберегали тебя от всего, что могло принести тебе вред и хоть как-то подтолкнуть к тому пути, по которому в свое время пошел твой старший брат...

Почему же так получилось, сын мой?

Что мы делали неправильно?!

Вот что говорили мне глаза матери.

А вот это: «Все нормально, сынок, все хорошо...» – это ложь, укоренившаяся привычка беречь свое последнее чадо, сдувать с него пылинки и ограждать от любых проблем.

Когда в семье один человек в бегах, вся эта семья – она тоже враг государства.

Мне было неловко и неудобно перед родителями, раньше я как-то не думал о таких вещах, а сейчас вдруг все это прочувствовал, остро и неожиданно...

* * *В пятом часу пополудни на гусевское подворье, где все мы оптом заседали, забрел Филин.

А мы про него и забыли.

С аэродрома нас забрали родственники, а Филин с командой укатил куда-то на двух машинах, которые летели с нами в трюме транспортного борта.

Теперь выяснилось, что он остановился у Чубов. Вот пройдоха, и без нас прекрасно устроился!

Филин выказал обществу респект – лихо махнул чарку с шашки за здоровье всех присутствующих, но засиживаться не стал: сказал, что у нас много дел и неплохо бы обсудить диспозицию.

Мы достали Федю из дальней комнаты, забрали Ленку и пешочком прошли к Чубам. Юнг трогать не стали, Борман – раненый герой, а Рома теперь при нем ординарцем.

По дороге я пристал к Филину:

– Слушай, а кто тебе Чубы?

– Родичи.

Ух ты, как интересно! А я полагал, что таких Терминаторов на какой-то фабрике клонируют и родни у них не должно быть по определению. И уж точно никогда бы не подумал, что у этого диверсанта будут родственники в нашей родной станице.