Изгнанник Ардена

Стены были украшены фресками королей древности в полный рост, и все они смотрели в дальнюю часть зала – на алтарь, высеченный из изумрудного мрамора, перед которым уже стоял служитель Божьего дома. Рядом находился широкий постамент с ритуальной чашей.

– Пойдемте, миледи, скоро придет Его Величество и церемония начнется.

Орион слегка подтолкнул ее, и Адалина неуверенно зашагала по красной ковровой дорожке, по обе стороны от которой располагались скамьи для гостей.

У дверей толпились простые горожане, которым выпала большая честь присутствовать на коронации, а на скамьях сидели лорды Запада и их семьи.

Пока шла по ковровой дорожке, она ловила на себе все больше неодобрительных и пренебрежительных взглядов, но не обращала на них никакого внимания. Она искала среди гостей знакомое лицо, но все безуспешно.

– Миледи, прошу прощения, кажется, вы обронили.

Адалина вздохнула так резко, что горло сдавил болезненный спазм, а потом обернулась на голос. Орион сразу закрыл ее собой. Она знала, что он делает это не для того, чтобы защитить ее. Он пристально следил за тем, чтобы никто не помог ей сбежать.

Адалина подняла взгляд на высокого мужчину и с трудом сдержала истерический всхлип.

Перед ней стоял Изекиль, облаченный в мундир королевского отряда Ардена. Его седину скрывал темный парик, а на камзоле красовалась брошь с гербом Корвинов. Он протянул ей подвеску – точно такую же, как на ее наряде.

Орион выхватил подвеску из рук Изекиля, тщательно осмотрел ее и только потом передал Адалине.

– Пойдемте, миледи. На вас уже все смотрят. – Он потянул ее за локоть грубее, чем позволял дворцовый этикет.

Прежде чем отвернуться, Адалина заметила, как Изекиль одними губами произнес: «Он здесь», и вернулся на свое место среди стражи.

Он здесь.

Ее сердце заколотилось как ненормальное, руки задрожали, и Адалина быстро сжала их в кулаки.

Она села в первом ряду у самого прохода, рядом с принцессой Люсиндой – родной теткой Стефана. Вернее, ее теткой. Та смерила ее изучающим взглядом, но, к удивлению, Адалина не заметила в нем презрения.

– Ты дочь Фредерика Ришеля? – спросила она.

Адалина кивнула, потому что говорить было сложно и больно.