Изгнанник Ардена

Она могла бы и не вызываться на помощь Тристану. И сейчас бы спокойно сидела на террасе во дворце Кристин, наслаждаясь ночной прохладой, или слушала игру на флейте в шатре. Адалина даже самой себе не могла ответить на вопрос, почему так отчаянно рвалась поучаствовать в миссии. Возможно, из-за смертельной скуки и разрывающего душу одиночества. Или из-за желания быть нужной и важной. Или из-за другого чувства, которое она так успешно прятала за прочным замком в самых темных уголках души. Но оно уже вырвалось наружу неконтролируемым ураганом и сметало все барьеры на своем пути.

Фарад распахнул двери опочивальни, и Адалина сделала глубокий вдох и выдох. Первое, что она увидела, – это огромную, как ипподром, кровать. Золотой балдахин колыхался от ветра, который проникал в комнату с открытой террасы. Пока Фарад стоял к ней спиной, она с молниеносной скоростью вынула из лифа флакон, откупорила его и залила снадобье в рот. За мгновение до того, как он обернулся, пустая склянка полетела в ближайший цветочный горшок и скрылась в темно-зеленой листве.

– Твой сопровождающий сказал, что ты немая, – сказал Фарад, пристально изучая ее.

Адалина кивнула и постаралась расслабить лицо, чтобы он не заметил, что у нее во рту что-то есть.

– Сними вуаль, хочу полюбоваться твоим лицом.

Она замешкалась, но быстро взяла себя в руки и уверенным движением сорвала прозрачную сетку.

– Тебя зовут Амала, верно?

Адалина вдруг вспомнила служанку, которая застала Тристана голым, и то, как подшучивала над ним.

Она кивнула и выдавила слабую улыбку.

– Ты очень красивая, Амала. Подойди ко мне. – Фарад поманил ее пальцем.

Он не был уродом или старцем, не выглядел как жестокий извращенец, который мучает своих любовниц, но внутри нее все запротестовало.

«Не время строить из себя недотрогу!» – мысленно отругала она себя."

"Пока случайно не проглотила снадобье, Адалина сократила разделявшее их с Фарадом расстояние и сама поцеловала его. Страстно, заталкивая ему язык в рот, чтобы у него не осталось другого выбора, кроме как проглотить снадобье. Он с приглушенным стоном отстранился и одарил ее снисходительной улыбкой.