Изгнанник Ардена

Казалось, страх перерастал в настоящую панику.

– Матушка хотела так назвать меня, потому что я родился с золотистыми волосами, – тихо и сбивчиво ответил он. – Но отец не позволил. Да и цвет волос к году потемнел до черного.

Кожа у него на груди и животе блестела от влаги, и Адалина потянулась к его лицу, чтобы проверить, нет ли жара. Лоб был ледяным. Присев, она вытянула из-под его длинных ног одеяло и накрыла до самой шеи, а потом бесцеремонно легла сверху, положив голову ему на грудь. Тристан замер. Несколько мгновений даже не дышал, а потом опустил руку ей на поясницу и притянул ближе к себе.

– Почему отец не захотел называть тебя Аурелионом?

Она провела пальцами по его шее и начала мягко массировать кожу, надеясь, что это поможет ему отвлечься от тревоги и одолеть страх. Тристан сглотнул и сделал медленный вдох и выдох, от чего его грудь приподнялась и опустилась сильнее обычного.

– Он назвал меня в честь своего двоюродного дядюшки по женской линии. Мама ненавидит мое имя.

– Почему?

– Она немного суеверная и считает, что имя определяет судьбу человека.

– А что означает Тристан?

– На староюжном наречии мое имя переводится как бунт, суматоха, беда. Но есть еще и другое значение – печаль.

– Ничего из этого тебе не подходит, – уверенно заявила Адалина. – И тебя хотя бы назвали в честь твоего родственника. А мне имя дали даже не родители.

– А кто?

Тристан перевернулся набок, но Адалину из объятий не выпустил. В его глазах читался интерес, и ей, похоже, удалось его отвлечь.

– Фредерик решил, что дать право выбрать имя для новорожденной дочери – это отличный способ укрепить дружеские отношения с влиятельным лордом Леонардом Тиросом. Тот и назвал меня Адалиной, а через семь лет на моих именинах по пьяни признался, что так звали его любовницу. – Адалина выдержала драматическую паузу и добавила: – Куртизанку из борделя «Обитель соблазна». Папенька пришел в ярость, но менять имя спустя семь лет было бы глупо.

"– Лучше бы меня назвали в честь куртизанки, – с досадой протянул Тристан. – Тем более что в «Обители соблазна» работают писаные красавицы, я знаю это не понаслышке. А мой двоюродный дед Тристан Ховард был лысым вонючкой с тремя подбородками и торчащими из носа и ушей волосами. Он мог пускать ветра даже сидя за столом во время светских приемов. Арон все детство пугал меня, что я стану копией дедушки Тристана.

В блестящих от рома глазах плясали искорки озорства.