Изгнание беса (сборник)

Но – как именно – Конкин не уловил.

Времени не было.

Они проскочили длинный, сворачивающий под углом рукавчик парадняка и, перелезши через балки, провалившиеся откуда-то сверху, очутились перед массивной плитой, перехваченной дужками – на которых, присосавшись, висели четыре мощных замка. И Леон обхватил их, точно пытаясь содрать, а потом обернулся, пронзая Конкина внимательным взглядом:

– Сударь, скажите мне правду: вы сейчас в нирване или в реальности?

Конкин сначала не понял сути вопроса, но через секунду, увидев его и в самом деле изменившееся, чужое лицо – в мокрых язвах, с сиреневыми костяшками вместо носа, догадался о чем идет речь и, безнадежно посмотрев на свои ладони, также покрытые язвами, потрясенно, обретая сознание, невнятно ответил:

– В реальности…

– Тогда пройдем, – напрягаясь, сказал Леон.

Он ударил ребром ладони по дужкам, и они вместо того, чтобы отозваться лязгом металла, смялись, точно бумажные, – разодрал образовавшуюся щель – и, протиснувшись сквозь нее, они вылезли на пустырь, простершийся, казалось, до самого горизонта.

Собственно, это был не пустырь, а скорее луг, поросший дурманными жесткими травами. Серые метелки их качались выше колен, трепетали вкрапления лютиков и ромашек, плотные заросли иван-чая вздымались из старых ям, а за маревом смога, на другой стороне, словно горы, угадывались призрачные очертания зданий. Видимо, луг находился внутри городского квартала. И дома опоясывали его по периметру.

Бутафория. Всюду бутафория, подумал Конкин.

Ему не хотелось жить. Мир открылся такими отталкивающими подробностями, что дальнейшее существование в нем не имело смысла.

Секта – людей.

Конкин даже замедлил шаги.

Однако Леон, дожидавшийся его у кустов, нетерпеливо подергивался.

– Все в порядке, – сквозь горловые хрипы сказал он. – Здесь владения Цветика, сюда они сунуться не посмеют. Потому что Цветик очень не любит «люмпенов». А кстати, вот и он сам…

Вынырнув откуда-то из-за бурьяна, мерной тяжелой поступью, словно при каждом шаге проваливаясь по щиколотку в дерн, приближалось к ним чрезвычайно грузное, низкорослое существо, представляющее собой нечто среднее между медведем и человеком.