Изгнание беса (сборник)

Алиса вдруг сделала порывистый шаг вперед и прижалась ко мне, не обнимая.

– Забудь, что я тебе наговорила – тогда. Я всегда буду помнить тебя и то, что у нас было. Где бы я ни была и что бы со мной потом ни случилось. Свидетель – Хорогр, я всегда буду тебя помнить! И ты тоже знай – что я тебя помню!..

Она подняла ко мне приоткрытые губы. Мазнуло копотью, прилипла к щеке чешуйка сажи.

Мне захотелось снять ее поцелуем.

– Милорд!.. – громко и нетерпеливо напомнил Гийом. – У нас нет времени! Кого из моих солдат вам оставить?.

Зрачки Беппо странно переместились.

– Его!..

Гийом нахмурился.

– Я бы предпочел, милорд, чтобы вы избрали себе другого напарника. Беппо – опытный сержант, мне будет его недоставать…

Алиса оторвалась от меня.

– Пусть берет Беппо!

– Сестра!..

– Я сказала: останется Беппо!.. Беппо, слышишь меня? Ты останешься здесь и будешь сражаться. Ты не можешь умереть позже своего лорда!..

– Да, миледи!..

– Иначе род твой будет проклят на Алломаре!.

Она подняла ладонь, подтверждая клятву.

Покрывало рыхлого дыма, загораживающее нас, разъехалось.

Я увидел согнутые фигуры, перебегающие по краям плаца.

– Они снова идут!..

– Уходим!.. – как зверь, проревел Гийом.

Вместе с Алисой они побежали к латунным переплетениям. Клетка была, как птенец, собравший отчаяние, чтобы наконец выпрыгнуть из гнезда.

Никогда и ни за что он не выпрыгнет.

В решетчатых крыльях висели на перекладинах люди.

– Пригнитесь, милорд!.. – предостерегающе крикнул Беппо.

Я видел, как Алиса споткнулась, зацепившись за что-то, и как Гийом, будто ждал, тут же подхватил ее под руку.

В последний раз мелькнул голубоватый комбинезон. Они вскарабкались в плечевые изломы трубчатой шаткой конструкции. Будто авиаторы, на заре века поднимавшие в воздух полотняные этажерки.

Птенец тут же оделся дрожанием как бы раскаленного воздуха.

Голубое пятно.

Алиса.

Прощайте, осенние боги!

Я думал, что она обернется, но она все-таки не обернулась…"

"Я еще помню, как заколебался птенец, будто он и в самом деле собирался взмыть в небо, как сначала тускло, а потом все сильней и сильней заполыхали молочным свечением гнутые латунные трубки, как всплеснулась с булыжника пыль, захваченная невидимым глазу потоком воздуха.

Я это все очень хорошо помню.

И я хорошо помню, как услышал предостерегающий оклик Беппо: Берегитесь, милорд!..