Невеста драконьего принца

Глаза закрыты, грудь мерно вздымается, и выглядит это чудо уже не таким уж грозным.

То, есть, мы не оплошали?

Улыбка ползёт на губы — раньше, чем я понимаю!

— И что дальше? — спрашиваю с проснувшейся радостью.

— Ничего. — Тейнан тоже выглядит довольнее обычного. — Надо возвращаться и как-то утащить эту тушу с собой.

— Зачем?

— Показать другим. И вообще, призванное создание по праву принадлежит тебе — можешь сделать его своим прекрасным питомцем, будете шипеть друг на друга сквозь решётку вольера, вместе пить кровь.

Я приоткрываю рот.

Несколько секунд пытаюсь осмыслить эти слова.

— Ты сейчас серьёзно? Что значит “питомцем”? Он явно дикий, этот кальм, хозяйничает в лесу. Мне предложат потащить его в неволю?

— Обычно предлагают. Конечно, лучше, если приходят мирные твари вроде лесных псов, единорогов, прилетают птицы, которым интересны люди и драконы. Таких почти не надо приручать. Но и на этого найдут управу.

Ещё недолго я пытаюсь это представить. Такое сильное создание — вдруг оно сможет как-то мне помочь? Но…

— Да не хочу я никого приручать! — вырывается из меня с ужасом.

Глаза Тейнана, в последнюю минуту насмешливые и незлые, сужаются.

— Значит, подчинять зверей ты не хочешь, да? — медленно уточняет он. — Это слишком низко для тебя?

Пропасть.

Об этом… о некоторой очевидной аналогии я не успела подумать.

— Он же не причинит вреда, если его отпустить, — возражаю.

— Ты же хотела ручного дракона. Вот, почти!

— Тебя что, с отбора выгонят, если ты добычу в когтях не притащишь?

Руки дракона вдруг хватают мои локти. Миг — и он прислоняет меня к дереву.

— Я просто не понимаю: тебе на каждом шагу перечить надо, чтобы доказать свою значимость?

— Я старалась с призывом! — возмущаюсь. — И даже благодарна за то, что ты не дал меня сожрать. Может, на этом порешим и ты не будешь цепляться к ерунде?

— Как же ты меня раздражаешь.

Он нависает надо мной. Руки прижимают меня к стволу плотнее, стискивая предплечья. Крепкая грудь тяжело ходит под рубашкой, чёрные волосы падают с плеч, закрывают обзор. Зрачки расширены, затапливают зелёные радужки — и вдруг прячутся в тени ресниц. Угольных, почти неприлично длинных для мужчины.

Он смотрит на меня из-под полуопущенных век.

А я вдруг не понимаю, что со мной.