Изгнание в рай

По-хозяйски подхватил красавицу под руку. Привел в кафе. Взял бутылку мартини. И начал рекламную кампанию.

Что такие, как Мишка, раз в сто лет рождаются. «Но за гениальным мужчиной всегда стоит сильная женщина, хоть Сальвадора Дали возьми с его Галой, хоть Булгакова с Еленой Сергеевной. А у Томского музы нету. Потому и стимула не имеется – заниматься выгодным делом»."

"– Некого ему розами осыпать, вот и тратит природный ресурс не на программирование, а на дурацкую физику.

Настя быстро захмелела. Оперла голову на руку, хихикнула:

– А я думала, Томский – он вообще импотент.

До чего хотелось Севе вмазать красавице во второй глаз! Однако удержался, сказал спокойно:

– Нет, Настенька. Томский – мужчина очень даже традиционной ориентации. Но он – как спящая красавица. Прежде чем пользоваться, разбудить надо. Влюбить в себя. И тогда он для тебя горы свернет.

– Что-то как-то все слишком сложно…

– А ты попробуй! – усмехнулся Акимов. – Спутника жизни у тебя, я так понял, временно не имеется.

– Ой, какой ты болтун, Сева! – фыркнула девушка. – Знаешь, сколько те два карата стоят? Да и у тебя – откуда сто долларов?

Но все-таки ударили по рукам.

Сева боялся: на следующий день Настена, после бутылки «Мартини», ничего и не вспомнит.

Но девушка оказалась ответственной. Уже в полдень Томскому позвонила.

Гений в тот момент корпел над очередной теоремой и только буркнул:

– Севку проси, мне некогда!

Но Настя проявила настойчивость. Сева, со своей стороны, тоже поучаствовал. Заставил Томского сходить в душ. Погладил ему рубашку. Даже лохмы волос кое-как подстриг. Впрочем, почти не сомневался, что гений сбежит от Настюши уже через полчаса.

Однако Мишка вернулся лишь к полуночи. И в глазах его – еще с утра скучных, вялых – огонек блестел яркий, счастливый, дьявольский.

Посмотрел на Севу глазами полного олуха:

– Представляешь? Она хочет сходить со мной в театр!!! В «Большой», на «Жизель».

– Если партер, то минимум две стипендии, – мгновенно отозвался Акимов. – За один билетик. Плюс буфет, цветы…

– И костюма у меня нет, – пробормотал Томский.

– Да у тебя ничего нет, – хмыкнул Сева. – А красивые девки все хищницы. Сначала театр. Потом шубу потребует. Дальше – особняк.