Изгнание в рай

Потерпеть, совсем немного… И потом все, блаженная нирвана.

Он сжал зубы, собрал волю в кулак.

Но Томский, видать, прочитал надежду в его глазах. И снисходительно бросил в умоляющее лицо друга:

– Не надейся. Убивают кровотечение и шок. Но рану я тебе прижег, а дексаметазон, чтобы ты боль вытерпел, – сейчас вколю. Так что будешь чувствовать все до мельчайших деталей.

В безжалостных глазах Томского отразилась блестящая сталь ножа, и программист с удовольствием нанес своей жертве новый удар.

* * *Ох, если бы Сева мог рассказать! Если бы только мог, если бы Томский ему позволил!

Он не хотел, в самом страшном кошмаре не представлял, что убьет Леночку и Кнопку.

Если бы Томский не помешался на своем чудо-доме!

…Сева не понимал, не понимал решительно: как можно растрачивать гений, истинный гений на столь примитивные глупости. Самому рисовать планировку.

Но Томский советы и упреки друга слушать не желал. Он хочет лучший в мире, самый необычный дом. И он его получит.

Деньги у программиста были.

Смог с предыдущих, удачно проданных компьютерных игр подкопить.

А что Севе делать? Львиная доля прибыли доставалась творцу. Он – жалкий помощник – лишь комиссию получал.

В руках у него, правда, все бразды правления их общей фирмой. Подконтрольный бухгалтер, электронная подпись, доступ ко всем корпоративным финансам.

И вместе с ними уносило теплые чувства к когда-то другу."

"Наверно, стоило банально разойтись миром. Но слишком жаль Акимову стало тех долгих лет, что он положил на служение Томскому.

И обидно, что разбогатеть – на талантах программиста – ему так и не удалось.

Нет.

Забрать свой профит с того, что нянькался с Мишаней. Терпел его мании и депрессии. Направлял. Успокаивал. Приносил на блюдечке с каемочкой клиентов. Деньги. Бытовые вопросы решал.

Но добром ведь Томский ему не заплатит.

А как выбить?

Хитрой комбинации, «чтоб сам отдал», у Севы не придумывалось никак.

Но дьявол велик. И охотно помогает – тем, кого гложет обида и зависть.