Избранный

— О чем? — Повисла пауза, и Блэй словно услышал мысленно «ты знаешь, о чем», мелькнувшее в голове Куина. — И, да я заставлю тебя сказать это вслух.

— Я сожалею о том, что ляпнул в расстроенных чувствах. О Лирик, Рэмпе и тебе. Мне, правда, очень жаль… я чувствую себя как кусок дерьма. В тот момент я совсем обезумел и ничего не соображал.

— Охотно верю. — Блэй пробежал пальцами по счетной машинке, по цифрам в центре и знакам — по краям. — Ты был очень расстроен.

— В голове не укладывается, что Лейла подвергла детей такой опасности.

Сейчас пришло время для Блэя соглашаться, подтвердить, что да, все были расстроены. Ну, это было не сложно.

— Она рисковала ими. Это действительно так.

— Я просто… ты можешь представить жизнь без малышей?

Почему нет. Весь день только этим и занимался.

В горле образовался ком, и Блэю пришлось прокашляться.

— Нет, не могу.

— Они — самое важное, что есть в моей жизни. Малыши и ты.

— Я знаю.

Куин облегченно выдохнул.

— Я рад, что ты понимаешь.

— Понимаю.

— Ты всегда понимал меня. Всегда.

— Действительно.

Повисла очередная пауза. А потом Куин сказал:

— Когда ты вернешься? Мне нужно увидеть тебя.

Блэй закрыл глаза, сопротивляясь его соблазнительному голосу. Он точно знал, что задумал Куин. Опасность стихла, самое время для секса… и подобную перспективу нельзя назвать неприятной. Но, да ладно, Куин был ходячим оргазмом, доминирующая, необузданная стихия в койке, и рядом с ним партнер чувствовал себя самым желанным на целом свете.

— Блэй, подожди. Твоя мамэн в порядке? Как ее лодыжка?

— Лучше. Она еще прихрамывает. Док Джейн сказала, что еще пара ночей, и она снимет гипс. Нога хорошо заживает после падения.

— Отличная новость. Передай — я рад, что она идет на поправку.

— Хорошо.

— Так, когда… ты вернешься домой?

— Я не вернусь.

Длинная пауза.

— Почему?

Блэй скользнул пальцами по цифрам, соблюдая порядок… сначала по возрастанию, от нуля к девятке, потом по убыванию. Но он старался не нажимать слишком сильно, чтобы на экране ничего не появилось или ненароком не запустилась печать.

— Блэй, я, правда, сожалею. Я дерьмово себя чувствую. Я не хотел причинить тебе боль, никогда.

— Я верю.

— Я совсем ничего не соображал.

— И в этом моя проблема.

— Слушай, я до сих пор не верю, что достал пистолет и начал стрелять. Меня тошнит при одной мысли об этом. Но сейчас я успокоился, и Лейла покинула дом. Это первое, о чем я спросил, когда пришел в себя.