Избранная

— Я отлично себя чувствую! Просто… — я замялась, соображая, что бы такое придумать. Внезапно меня осенило: — Мне немножко стыдно в этом признаваться, но я хочу побольше читать, чтобы в будущем стать хорошей Верховной жрицей!

Лорен снисходительно улыбнулся.

— Чего же тут стыдиться? Ты не похожа на безмозглых женщин, которые считают чтение и образование позором.

Щеки мои вспыхнули от удовольствия. Лорен только что назвал меня женщиной! Не девочкой, не недолеткой — женщиной! Почему рядом с ним я всегда чувствую себя такой взрослой, такой женственной?

— Да нет, речь не об этом.

— Ты слишком строга к себе, Зои. Я не вижу в твоих словах ничего, кроме здравого смысла и вполне оправданной уверенности в своих силах. — Его улыбка стала такой теплой, что меня бросило в жар. — Меня всегда привлекали уверенные в себе женщины.

От таких слов у меня закружилась голова, и сами собой поджались пальцы на ногах.

— Ты ведь даже не представляешь, до чего ты особенная, Зои Редберд! Ты уникальная. Ты не похожа на остальных недолеток. Никто в этой школе не может с тобой сравниться. Ты — настоящая богиня среди тех, кто возомнил себя полубогами.

Я заворожено слушала его. Никто никогда не говорил мне таких слов! Когда рука Лорена нежно коснулась моей щеки, задержавшись на татуировках, обрамлявших глаза, мне показалось, что я сейчас растаю и облачком испарюсь среди книжных шкафов.

— «И долго мне, лишенному ума, казался раем ад, а светом — тьма…»

— Это стихи? — услышала я свой далекий голос. От прикосновений Лорена все мое тело трепетало и в голове гудело, но я все равно узнала в глубоком голосе вампира тот завораживающий ритм, с которым он всегда читал стихи.

— Это великий Шекспир, — прошептал Лорен, лаская большим пальцем татуировки на моих скулах. — Строки одного из сонетов, посвященного загадочной Темной Леди, единственной и величайшей любви гения.

— Насколько мне известно, взрослым вампирам запрещено влюбляться в недолеток.

Мы стояли так близко, что Лорен прекрасно расслышал мой слабый шепот.

— Так оно и есть. Строжайше запрещено. Но иногда между двумя существами зарождается такое чувство, над которым не властны ни законы, ни возраст, ни условности.