Из-под палочки (СИ)

Потому что нормальные люди так не живут, а ненормальным людям не достаются мужики со внешностью Риц Нуво. Он таких, как ты, лопатами гребёт, у тебя не было шансов…

Все эти рациональные соображения не мешали, а скорее способствовали тому, что в Долхоте Алиса не столько смотрела по сторонам, сколько прикидывала, дошла она уже до кондиции, чтобы напиться в местном трактире, или страх пока ещё побеждал. В итоге, обойдя весь город, так и не рискнула зайти ни в одно заведение — там же будут люди, с ними же придётся разговаривать, и это ещё хорошо, если они на всеобщем не понимают, а вдруг понимают? У неё же ни малейшего представления, что им говорить, как тут вообще принято заказывать выпивку, какой есть выбор и как платить.

И в Сети ни у кого меню нет!

В общем, к концерту Алиса приплелась в паршивом настроении. В Долхоте оркестр должен был задержаться ещё на день, потому что это самый туристический город с музеем и сувенирными лавками, а потом им предстояло вернуться в столицу, отыграть там последний концерт и ку-ку.

При мысли об этом ку-ку у Алисы начинался нервный тик на диафрагме. В поезде из Сирия она не спала — сначала ждала, не зайдёт ли Ясень ещё за что-нибудь её поругать, а потом, когда окончательно утвердилась в мысли, что ему до неё дела нет, остаток ночи провела в бешеном кружении мыслей о том, какая она неудачница, какая нелепая у неё жизнь и как поздно уже с этим что-то делать.

В итоге во время концерта она разок чуть не проспала свою партию.

Бах её всегда усыплял, а тут ещё — пилишь струны и думаешь, а может, попросить политического убежища? Только она без понятия, как это делают, да и как ей тут жить? И на какие? Вот бы ей стать свидетелем какого-нибудь страшного преступления и попасть в программу защиты свидетелей. Ей бы тогда дали новое имя и новую жизнь. Хотя папа бы, наверное, всё равно её нашёл. Вот бы сгинуть, как брат, чтобы восемь лет ни слуху ни духу. Она бы поменялась с ним местами хоть прям сейчас.

Встряхнувшись в последний момент, она всё-таки вступила вовремя, но партия была настолько хорошо знакомая, что не занимала голову совсем. Алисин взгляд бродил по залу. Муданжцы не выключали свет над зрителями, так что всю публику можно было прекрасно рассмотреть — все их пёстрые одёжки и блестящие чёрные головы. Но как Алиса ни всматривалась, Ясеня она так и не нашла. Зато заприметила блондинистую голову Лизы.