Неверная

Влад не запомнил всё дословно, что говорил ей, как оскорблял, помнил, что разбил её телефон об пол, от чего Ида испуганно прижалась к стене, зажмурив глаза, думая, что придёт её черёд. Он запомнил лишь последнюю часть обвинительного приговора:

— Пошла вон, и чтобы я тебя больше не видел. Сына ты больше не увидишь, никогда! Такой твари, как ты рядом с ним не место! Я лишу тебя родительских прав после развода. И ты ничего не сможешь сделать, потому что ты никто, Ида! Ты была никем, когда я тебя из грязи вытащил, где ты барахталась, изображая сильную независимую личность, одел, обул, на человека хоть стала похожа.

Влад замотал головой, вспоминая пламенную речь рогатого мужа.

Ида не знала, сколько она просидела вот так вот рядом со своим мальчиком, тело затекло от неудобной позы, глаза опухли от ведра слёз, что она пролила на подушку, а в горле ужасно саднило от жажды. Пора было что-то предпринимать…

В своих раздумьях и самобичевании Влад не сразу заметил, что за окном забрезжил рассвет и Ида села рядом с ним, нервно сжимая колени маленькими ладошками.

— Ты не говори ему, что я приходила… Он только расстроится. После операции нельзя нервничать, большая нагрузка на сердце. — хриплым шёпотом сказала она.

Влад чертыхнулся про себя, откинувшись на спинку дивана и сжимая руки в кулаки и усмехнулся:

— До чего ж ты упрямая овечка, Ида, и совсем без тяги к жизни. Прешь на убой в одну сторону, хотя тебе чётко сказали идти в другую, чтобы не умереть.

— Я обдумала твои слова и решила, что буду действовать, как действовала. Уеду, а там будет видно.

— Что тебе видно будет? Как холмик над могилой сына высоко подняли?

— Влад! — взмолилась Ида, взглянув на него красными глазами. — Хватит этих манипуляций ребёнком!

— Это не манипуляция, глупая ты, овечка-самоубийца! — рявкнул он громким шёпотом, наклоняясь к ней.