Неверная

— Тогда почему он сказал, что у тебя есть доказательство того, что между вами на самом деле ничего не было?

Ида застыла, безмолвно глядя перед собой на заброшенное здание через дорогу.

— Отвечай! — заорал Влад, не выдерживая напряжения и ее тупого молчания.

— У меня ничего нет. — замотала головой она. — Нет."

"— Я ненавижу, когда из меня делают идиота! Ты сделала из меня его тогда, уверяя, что ничего не помнишь, и делаешь теперь, впервые признаваясь, что между вами всё же было. А этот подонок утверждает, что ты можешь доказать, что ничего не было.

— Я ничего не знаю… — замотала головой она, сдавливая виски пальчиками.

— А я знаю. В ту, которая тебя похоронит, если ты вздумаешь меня чем-то шантажировать. — процедил он сквозь зубы.

— Чем? — встрепенулась Ида. — У меня ничего нет.

— Верно, я всё у тебя забрал, дорогая. — усмехнулся Влад. — Набралась смелости, чтобы отвоевать своё?

— Мне ничего от тебя не нужно. — еле слышно сказала она. — А у меня ничего нет, что нужно тебе, потому что я ничего не знаю и не хочу знать.

— Не хочешь знать? — выплюнул едкий смешок Влад. — А про сына ты тоже не хочешь знать?

«Ну вот сейчас? Давай, где, твоя, сука, истерика? Умоляй! Проси!» — подумал Влад, глядя как тень пробежала по ее лицу. Ида мотнула головой, будто приходя в себя, поднялась со скамейки, нервно поправляя сумку на плече. Дешевая болоньевая куртка противно заскрипела от трения рукава.

— Он теперь только твой сын, хоть я его и родила. — абсолютно спокойно сказала она.

— Настолько похуй на сына?

Ида ничего не ответила, опустив виноватые глаза.

— Убить тебя прямо здесь? — сжал зубы он.

— Лучше вон там, через дорогу. — кивнула она на заброшенное здание. — Там на первом этаже пол провалился, прямо в канализацию, сбросишь туда тело, и следующей моей остановкой будет река через тридцать километров. А там и концов не сыщешь.

Глядя на ее равнодушное выражение лица, он понял, что, что сломал ее, он так хотел этого, так жаждал, чтобы она страдала. Влад хотел этого в последнюю встречу, хотел этого сейчас, но она не страдала, больше нет, она была сломлена морально и физически, и была какая-то неживая.

Он обожал ее маленькие ямочки на щечках, когда она улыбалась, сегодня он их ни разу не увидел, вместо них остались только острые скулы и провалившиеся от истощения щёки.