Юсупов. Серое Братство

— И, видать с характером.

— Что есть, то есть, — признался я."

"— Смотрите, Василий Михайлович, как бы она вас не оженила на себе. Вон глазищи какие, — старик погладил бороду и заспешил домой. — Пойду я, а не то увидит моя зазноба, что я тут с вами на девиц смотрю, и панталоны достанутся мне, а не Барсику. И прорези для хвоста в них не будет.

Я попрощался с соседом и направился к крыльцу.

* * *Пётр в одиночестве сидел в гостиной и смотрел телевизор.

— Работает-таки, — с мнимым облегчением произнёс я.

Дядя обернулся и взглянул на меня:

— А, вернулся, — произнёс он.

— Катался по делам с Викторией Ильиничной, — ответил я и сел за стол.

Пётр усмехнулся и кивнул:

— Ага, как же. Катался он.

— Ну да, — просто ответил я. — А что?

Дядя насупился и строго произнес:

— Василий Михайлович, я знаю тебя с детства. И хоть я не душеправ, но по твоему лицу вижу, что ты что-то задумал.

— Да так, — отмахнулся я и откинулся на спинку кресла.

— Рассказывай давай, — потребовал Пётр и выключил телевизор, чтобы показать серьезность своих намерений.

Долго уговаривать меня не пришлось:

— Ладно, — согласился я. — Мне все равно нужно это с кем-то обсудить. В общем, я встречался с одним репортером. Вернее, репортершей, но это не так важно. Так вот: этот репортер рассказал, что Холодов расследовал отступничество в тринадцатом.

Дядя, который в этот момент делал глоток чая, поперхнулся и изумленно взглянул на меня. Попытался было что-то сказать, но изо рта вырывался лишь кашель. Я поспешно потер ладони, отгоняя силу, и активировал способность «мастера-анатома».

— Ты осторожнее, — попросил я.

— Спасибо, — откашлявшись, прохрипел дядя. — Что там с тринадцатым?

— Холодов якобы узнал, что в тринадцатом зреет культ, который поклоняется лежащему в коме Суворову как святому. Или Высшему.

— Интересно, — протянул Петр и взглянул на меня. — А откуда у Холодова была эта информация?

— Да кто его знает? — ответил я. — Вряд ли он рассказывал всем подряд про свои источники.

— Некроманты — это все сказки, — буркнул дядя, но отчего-то мне показалось, что его голос прозвучал неубедительно. — Ты уже взрослый, и пора уже перестать верить во всякое. А та репортерка могла и наплести с три короба. Наверняка денег за информацию попросила?

— Попросила, — подтвердил я.