Юсупов. Серое Братство

Глава 11

Хорошо дома"

"До особняка мы ехали в молчании. Муромцева не задавала вопросов, я же уставился в окно и погрузился в раздумье. Меня не покидала мысль, что это убийство не просто так не дает мне покоя. Холодным умом я понимал, что лезть в подобные дела опасно для здоровья. Потому что «Жар-птицы» образцовый полк, у которого есть свой рекламный отдел. А гвардейцы тринадцатого выступают перед воспитанниками приютов, принимают участие во всяких выступлениях и парадах. Многие герои тринадцатого с плакатов призывают вступать в ряды гвардии для защиты Империи.

Про «Жар-птиц» снимают фильмы и сериалы. И если в прессе появится информация про то, что внутри полка возникли ордена, которые поклоняются лежащему в коме отцу-командиру… такое поведение любимчиков Империи, поданные, мягко говоря, не одобрят. Найдется немало тех, кто с радостью начнет рассказывать о героях всякие гадости. Принижать их заслуги перед Империей, призывать к порицанию защитников.

И тут я не мог не подумать о том, что это и могло послужить причиной убийства любопытного Холодова.

И круг тех, кому это выгодно, значительно расширился. И я очень надеялся, что Острый Борис не продолжит расследование. И не станет публиковать свои заметки в Сети. Хотя, признаться, соблазн у Острого Бориса будет велик. Я понимал, что если Кристина сможет доказать отступничество тринадцатых, это станет настоящей сенсацией. Девушка достаточно честолюбивая, чтобы это понимать. А сумка с защитой от огнестрельных ранений давала понять, что она готова далеко зайти.

— Приехали, Василий Михайлович.

Голос Муромцевой вырвал меня из размышлений. Я мотнул головой, прогоняя мысли об убийстве, и выглянул в окно. Авто стояло у крыльца особняка.

— Спасибо, Виктория Ильинична, — поблагодарил я. Вышел из машины и направился в дом.

— Василий Михайлович, — послышался оклик, и я повернулся к забору, из-за которого выглядывал Толстой. — Здравы будьте, княжич.

— И вам всего доброго, — поприветствовал я соседа, который видимо поставил лестницу с другой стороны ограды и взобрался на нее.

— Все ли у вас ладно? — поинтересовался старик. — Я видел, как к вашему дому подъезжали машины. И решил, что могло случиться несчастье. Но потом завидел вас. Понял, что на вас нет траурной повязки, и на сердце моем полегчало. Я ведь, грешным делом, подумал, что Петр Феликсович занемог или того хуже…

— С ним все в порядке, — успокоил я соседа.

— Да и телевизора что-то не было слышно, — сокрушенно продолжил старик.