Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

Кто его похитил? Скорее всего ниндзя, которых прислал Глаз Дракона. С одной стороны, хорошо — значит, журнал еще не расшифровали. И все-таки он рассчитывал встретиться с Докуганом Рю на равных, с мечом в руке, а не безоружным пленником.

— Хороший гайдзин — мертвый гайдзин, — презрительно сплюнул третий похититель.

Скрипнули деревянные половицы — кто-то из них подошел ближе. Горла коснулся холодный стальной клинок. Связанный и беспомощный, Джек был обречен…

Торопливо вдохнув в последний раз, он зажмурил глаза и стал молиться.

— Стой! — закричал грубый голос.

Лезвие застыло у самой кожи.

— Даймё Камакура ясно выразился — любой гайдзин, пойманный в его владениях, должен быть казнен! — возмутился человек с кинжалом.

— Да, но мы пока что не в его провинции. Киото принадлежит этому бестолковому пособнику христиан даймё Такатоми. Да и наш гайдзин — не простой чужеземец.

"Лезвие отодвинулось, и Джек не смог сдержать вздох облегчения. Пусть это и короткая передышка, он будет жив хотя бы до завтра.

Очевидно, похитители вовсе не ниндзя, а обычные солдаты, желающие выслужиться. Они охотились за наградой, о которой говорил Кадзуки на открытии Дворца сокола. Выходит, он еще в Киото, и остается слабая надежда сбежать, пока его не увезут в Эдо.

— Хорошая мысль, — согласился человек справа. — Нельзя его убивать. По крайней мере, сейчас.

Человек с кинжалом рывком поставил Джека на колени. Тот застонал от боли — путы буквально впились в запястья.

— Очухался! Ну и хорошо, услышит все сам, — ехидно сказал похититель и сорвал мешок с головы пленника.

От неожиданности Джек зажмурился. Когда глаза привыкли к свету, он увидел ничем не примечательную комнату с узкой щелью под потолком вместо окна.

Похититель со злобной ухмылкой вертел кинжалом. У него было плоское уродливое лицо со следами оспы. Под глазами виднелись свежие синяки, а нос с запекшейся кровью напоминал раздавленный гриб.

«Неплохо я разукрасил твою физиономию», — подумал Джек с еле заметной улыбкой.

— Когда я с тобой разберусь, ты живо прекратишь скалить зубы, гайдзин, — злорадно сказал Сломанный Нос.