Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

Пальцы зависли над целью. — Самураи боятся этого удара. Они называют его Касание смерти.

Ниндзя отвел руку назад. Джек закрыл глаза и зашептал «Отче наш».

— Но это больше, чем простая смерть, — продолжил Глаз Дракона. Вместо того чтобы убить мальчика, он нащупал большим пальцем точку под его ключицей. — Еще эту технику применяют, чтобы причинить невыносимую боль.

Ниндзя надавил на точку. Джек пронзительно взвизгнул, широко раскрыв глаза. Он чувствовал себя так, будто в грудь его ужалил целый рой ос.

Мальчик едва не потерял сознание, но Глаз Дракона остановился, и боль утихла, осталось только покалывание, будто под кожей жгла крапива.

Ниндзя наблюдал, как в глазах жертвы гаснет боль. Джек готов был поклясться, что под черным капюшоном заклятый враг смеется над его страданиями.

— Где тетрадь? — прошипел Глаз Дракона.

— Ее украли, — хрипло отозвался Джек. После ужасной пытки кружилась голова.

— Это была другая книга! Не шути со смертью!

Ниндзя схватил Джека за плечо и надавил на точку в середине бицепса.

В руке возникло невероятное напряжение. Под ногти занозами вонзилась боль, и Джеку показалось, что пальцы вот-вот взорвутся. Волной подкатила тошнота, но, когда он готов был уже потерять сознание, Глаз Дракона снова прекратил муку.

— Мне доводилось пытать людей. Я знаю, как причинить такую боль, которой ты и представить не можешь, и все же оставить тебя в живых.

Ниндзя поднял подбородок Джека и уставился на мальчика единственным глазом. В его глубине не было ни капли жалости.

— Тетрадь в замке Нидзё, верно?

Джек вытаращил глаза. Как об этом стало известно? Неужели кто-то из друзей предал его?

— Не надо отвечать, гайдзин. Твое лицо уже сказало мне все, что нужно. Где именно?

Ниндзя крепче ухватил голову Джека и приставил один палец к точке под глазом, а другой — к челюсти. Докуган Рю наклонился ближе. Злобный глаз шарил по лицу Джека.

— Ты все расскажешь, — произнес убийца со зловещей уверенностью.

Джеку показалось, что раскаленный железный шип вонзился в глаз и прошил голову насквозь.

Боль жгла, словно тысяча костров, она была слишком велика, чтобы кричать. Пытка высосала из него все силы. С губ сорвался только слабый стон.

Мучение прекратилось.

— Это ничто по сравнению с целыми днями немыслимых страданий. Ты испытаешь их, если я оставлю тебя в живых. Чувствуешь, как жжет?

Джек чуть заметно кивнул. По щекам у него катились слезы.

— Пока боль еще невелика.