Юный самурай : Путь воина. Путь меча. Путь дракона

— Помогать ему нельзя. Если он хочет завершить Круг, то должен сделать это сам.

— Но ему не дойти, — взмолилась Акико.

— Это ему решать, не тебе. Отпусти, — приказал монах.

Акико бережно положила Джека на землю и отошла. В глазах у нее блестели слезы.

Джек так и остался стоять на коленях. Мертвая тяжесть пригвоздила его к месту, словно целое небо давило на плечи. До статуи Будды оставалось не больше пятидесяти шагов, но для мальчика это было все равно что другой край света. Свою последнюю капельку силы Джек потратил, чтобы спасти Ёри.

В храме запели мантру света. Ученики, наставники и Масамото ждали, что сделает Джек. Настоятель поманил его за собой и вошел в храм.

Мальчик не шевелился.

Он не мог.

В нем просто ничего не осталось. И дело не в боли — через нее он мог бы перешагнуть. Внутри разверзлась пропасть, огромная бессильная пустота, бездна, через которую невозможно перепрыгнуть.

Над ним склонился Кадзуки. Лицо соперника расплылось в торжествующей улыбке, и он злорадно прошептал:

— У тебя не получится.

Свет скользил по крыше, плитка за плиткой заливая черепицу. Кадзуки прав. Чтобы дойти до статуи вовремя, потребуется нечеловеческое усилие.

Джек тупо уставился в землю. Усталый взгляд упал на муравья, который тащил кусочек листа в пять раз больше себя самого. Крошка боролся — тащил, упирался в листок и подталкивал его. Перед ним стояла труднейшая задача, но сдаваться он не собирался."

"Единственная ошибка — признать свое поражение. Джек поднял голову и встретил взгляд мастера дзэн, стоявшего у дверей храма.

— Давай, Джек! Все получится! — крикнул Ямато, сбегая по ступеням.

Рядом переваливался Сабуро.

— Давай, Джек! — повторил он.

— Осталось немножко, — подбодрила Акико, протягивая к нему руки.

Геркулесовым усилием Джек поднялся на ноги и зашагал вперед, повторяя, как мантру: «Ошибка — сдаться. Ошибка — сдаться. Ошибка — сдаться…»

Мальчик ставил вперед то одну, то другую ногу. Они были тяжелыми, как чугунные тумбы. Он не столько шел, сколько валился вперед, но с каждым шагом цель становилась все ближе.

Джек начал подниматься по ступеням. Друзья кричали, подбадривали его, но их голоса казались ему далеким шумом прибоя. Сейчас он осознавал только бесконечную песнь монахов в белых одеждах. И чем ближе подходил Джек, тем громче звучала мантра, наполняя его тело, словно живительный эликсир.

Он вошел в храм.

Однако и солнце не отставало.

Оно поднялось над линией гор, хлынуло в окна и двери храма.