Иуды и простаки

Видно, этого старца уже никто не слушает, кроме молоденькой жены и тещи, которая моложе его лет на тридцать. Так он подался в «Советскую Чувашию», где недавно объявил: «Уважать собственное государство нет никакой возможности». Это почему же? А потому, говорит, что «нет никакой возможности выбиться из серого ряда трудом и талантом и вообще добиться разного, о чем мечтает человек». Но, во-первых, откуда в «сером ряду» таланты? Во-вторых, ты, по собственному признанию, из этого ряда, но ведь добился же очень много разного, о чем наверняка мечтал: вместо службы в армии поступил в Литературный институт, издал гору книг (все больше о любви), получил премию «Литгазеты», был членом редколлегии «Московского литератора», почившего в Бозе альманаха «Апрель», журнала «Литературные листки», а также красовался вице-президентом какого-то «Московского клуба» (не зря еще в 1963 году напечатал незабываемую повесть «Я сын твой, Москва»), еще заведовал кафедрой Высшей школы культуры (это где?), руководил студией молодых прозаиков, а сверх всего этого был еще и председатель совета Международного института глобальной морали.

И вот, являясь адептом глобальной морали, и заявил: Россию уважать не за что! Оказывается, «француз любит Францию за то, что прекрасная, что Париж – мировая столица, что Наполеон – величайший полководец, а Кристиан Диор – величайший модельер. Американец любит свои Штаты за то, что самая свободная и богатая страна в мире, а конституция у них лучшая на планете. Даже мальтиец гордится своим крохотным островом…» А Россию не только любить, но и уважать не за что.

Все ясно. Кроме некоторых мелочей. Например, почему бы нам не любить Россию за то хотя бы, что одноглазый русский генерал Кутузов вышвырнул помянутого величайшего полководца из России обратно в столицу мира? Почему бы нам не любить Россию хотя бы и за то, что в минувшей войне мы у стен своей столицы разгромили немцев и погнали до Берлина, а та самая «столица мира» была объявлена дристунами открытым городом, и немцы через месяц после начала наступления взяли ее без боя.