Иуды и простаки

Сам Аксенов посадил его, как и жену-курву, года на два с половиной, но сам же то и дело врет о них: «Четыре года лесоповала!»

Узнав, что началась война, Градов остался совершенно равнодушным к ней. Он считает, что воевать за родину, это прежде всего защищать ненавистный ему советский строй. Он восклицает: «Драться против гитлеровской расовой гегемонии за гегемонию сталинского класса!»

Но все-таки, прихватив по пути милашку Тасю, Градов является на фронт, выслушивает чей-то доклад, потом куда-то смотрит в бинокль, зачем-то летит в неизвестном направлении на самолете, отвечает на бесконечные «Здравия желаю!» снующих мимо солдат и офицеров.

И что в итоге? Орды немцев бегут и гибнут по натиском Особой ударной легендарного Градова. Никаких других наших армий в фильме нет, а ведь на самом деле их было десятка полтора. И единственный из командующих Градов получает Звезду Героя, а позже за столь же загадочные заслуги – вторую. Теперь он командует уже фронтом. Это «миллион вооруженных мужиков». Фронт называется «легендарным Резервным». Да, был Резервный фронт. Он несколько раз создавался на короткий срок и расформировывался или получал другое наименование. Им поочередно командовали Жуков, Буденный, Рейтер, М. Попов, опять Рейтер, Конев, Малиновский. Никаких легенд за ним не числилось. В романе Резервный фронт проходит всю войну. Что ж, писатель волен сочинять легенды. Но все же…

Вот какие мысли посещают иногда командующего фронтом Градова: «Мое левое крыло выходит к Ржеву, в то время как мое правое крыло охватывает Вязьму» (2, 21).

Из этих слов читатель с ужасом видит, что Градов не понимает, где какой фланг (крыло) у него находится. Ржев-то, между нами говоря, на сто с лишним километров севернее Вязьмы, а советские войска были обращены лицом на запад. Какой же к черту этот Градов командующий, какой в жопу дважды Герой! Это Вася Аксенов, дважды штафирка, командующий кланом Барщевских.

Это у немецкого командующего левое крыло могло быть у Ржева, а правое – у Вязьмы.

И тут нельзя не вспомнить, что Л. Млечин пишет о лете 41-го года: «Линия фронта все удалялась и удалялась». От чего удалялась? Да, конечно же, от германской границы, от Берлина, от новой имперской канцелярии. Так Млечин выдал, что смотрит на Великую Отечественную войну именно из Берлина. То же самое выдал и Аксенов в рассуждении о правом и левом флангах. Значит, оба они и патрон не отличают от пули, и смотрят на войну глазами немецких оккупантов.