Иуды и простаки

Но ведь тут же и «бульдожистый мильтон», который его охранял… «харя вахтера в институте», где, может быть, сам бесплатно учился… «толстопузый сержант», который вместо него в армии служил… Уж чем простые-то люди ему не угодили? И опять: «сержанты с мордами скопцов»… «гнусные морды красноармейцев»… «квадратная русская ряшка»… «эти морды, собственно говоря, видишь повсюду. В каком-то смысле это важнейший этнический тип»… Вот как омерзителен гваделупцу русский тип.

Вспомнились ему несколько известных жителей Москвы, например, покойная киноактриса Валентина Серова и балерина Ольга Лепешинская.

Казалось бы, какое ему до них дело? Нет! Он и о них изрыгает гадость: их, мол, повезли в Кремль… А у вас, Барщевский, неужели не хватает ума понять, что сегодня такие пакостники позорят всенародно любимых артисток, а завтра «гигантским тиражом», как вам мнится, они могут то же самое написать и о вашей жене или о дочери: «Наташу и Дашу в мэрию е…ть повезли». И обоснование найдут: ведь мэр Лужков субсидировал вашу 23-серийную «бодягу для быдла», по выражению «Новой газеты».

Как всегда, ненависть ко всему советскому и русскому у Аксенова дополняется восторгами иностранщиной во всех видах. Здесь – по адресу «волшебных германских кинодив и красоток» – Марики Рокк, Сары Леандр и даже Лени Рифеншталь, которая была вовсе не красоткой, а кинопсаломщицей нацизма и любимицей Гитлера.

Пришел ему на память еще один москвич – Валерий Чкалов. Как его обгадить? Думал, думал и измыслил. Однажды, мол, «знаменитый и бесстрашный» летчик предложил подвезти на своей автомашине, не зная, кто это, одну красивую курву, которую эти артисты пытаются выдать за страдающую русскую аристократку, но, узнав, что она жена репрессированного, «позорно засуетился и пересадил ее на трамвай».

Ну подумал хотя бы, да неужто тертая курва первым делом об этом и объявила незнакомому, но знаменитому человеку, сев к нему в машину?

Такие пассажи имеют, бесспорно, чисто автобиографический смысл: это не о Серовой, а о себе: ведь именно его же Хрущев в Кремле употреблял.

И не о Чкалове, который, между прочим, к описываемому времени уже погиб, а опять о себе: это он же пересадил свою первую жену из машины, отправлявшейся в Америку, пересадил в московский трамвай. Но в уста помянутой курве автор вложил резюме: «Мужчины в этой стране вырождаются, некому будет воевать». Да, вся и надежда была на гваделупцев. Они и спасли страну.

Но не только советскую – так же злобно ненавидит Аксенов и старую, дореволюционную Москву.