Исцели меня (СИ)

А подлатать меня нужно, если ты меня доведешь до белого каления. Что, собственно, ты с успехом и делаешь. И с моим мозгом она делает периодически то, что нужно было давно сделать с тобой. На «т» начинается, на «ахает» заканчивается, а между ними буква «р» болтается.

Сглатываю, не в силах что-либо произнести и отворачиваюсь к окну, попутно пытаясь бороться с подступившей тошнотой. Наверное, меня тошнит сейчас от самой себя. Ну давай, срыгни еще на него, Соня. Чего уж там.

— Я все понятно объяснил или в твоей чудесатой голове есть еще гениальные идеи об органах?

— Понятно, — бормочу себе под нос, не в силах взглянуть на Бестужева…

Глава 42

Кажется, с выбором профессии я определилась.

Буду писать статьи на тему «Курсы идиоток. Бесплатно. Быстро. Качественно». Стыдно ли мне? Да, безусловно, но спустя несколько минут обдумывания всей ситуации, во мне внезапно проснулась агрессия к Бестужеву. По сути, если бы он сказал прямо зачем он хочет на мне жениться, возможно, всего этого бы не было. Нет. Вру. Каша в голове все равно бы была. Но, возможно, мысль про органы мне бы не пришла. Сейчас я на сто процентов уверена, что выложенная Глебом информация является правдой. С одной стороны дикое облегчение, с другой — снова вопросы, про то же «солнышко» и эту Анжелу. И ведь я тупо не могу задать их по причине нежелания снова оказаться идиоткой. Кручу в памяти имена в телефоне Бестужева и совершенно четко вспоминаю, что там была Анжела с какой-то совершенно пошлой и переделанной фамилией… трахтиби… нет, трах… тр… блин.

— Трахтенберг! — резко вскрикиваю я, вскидывая ладони вверх. Не знаю как так получилось. На мой внезапный возглас повернулся не только Глеб, но и водитель. — Мишель, — быстро поясняю я. — Я не могла вспомнить фамилию актрисы, чтобы пересмотреть с ней старинную комедию. И вот наконец-то вспомнила, — а все же моя голова работает, какая бы дрянь в ней ни росла. Актриса такая и вправду существует. Спасибо недрам моей памяти.

Глеб ничего не говорит и устремляет свой взгляд не на водителя, как несколько минут назад, а в окно.

Не понимаю зол ли он сейчас. Но по крайней мере его ладони не сжаты в кулаки. Наверное, я бы и дальше рассматривала его руки, если бы не едва заметный звук моего мобильника, исходящий со стороны Глеба. Он не раздумывая достает телефон из кармана брюк и, лишь мельком взглянув на него, подает мне.

— Он упал, когда я тебя забирал из кресла. Ответь брату, беспокоится бедняжка, — с саркастической улыбкой заканчивает Бестужев.