Истребители. Трилогия

Только не надо мне говорить, что из-за оружия, – спросил он, кивая на маузер.

– Жрать охота, – честно сказал я, вызвав новый смех в кустах.

– Хороший ответ. Ладно, собираемся отходим. Демин, настороже, остальным собирать трофеи.

Из кустов вышли трое бойцов, два из которых мне были хорошо знакомы. Один встал посередине дороги и активно крутил головой, прислушиваясь. Другой стал собирать оружие у лежащих танкистов и последний, незнакомый, полез в танк. Документы всех немцев я забрал себе, убрав их в планшет, как и две из десяти банок тушенки и одну пачку галет.

Оружие, три автомата, пистолет, и снятый с классической тройки пулемет, они забрали себе. Видимо сержант посчитал что маузер и так ценная добыча. Я в принципе был не против, и так хватало тяжести таскать на себе.

– Ты ранен? – спросил сержант увидев кровь у меня на спине.

– Да. Осколок пробороздил спину. Рана не глубокая, просто неприятная, постоянно беспокоит при резких движениях.

– Перевязался?

– А как? Не видно же. Если только поможете?

– В лагерь придем, а уж там, – согласился он.

– Упырев, что там? – крикнул сержант тому бойцу, который продолжал возиться внутри танка.

– Сейчас товарищ сержант. Тут еще гранаты есть и гармонь.

И действительно через некоторое время он стал подавать гранаты, численностью десять штук и аккордеон. Одну из гранат я немедленно прибрал себе, как и музыкальный инструмент.

– Умеешь? – спросил сержант, кивнув на аккордеон.

Я молча продемонстрировал. Накинув ремни на плечи, сыграл пару аккордов «Финской польки».

– Добро, – кивнул он.

Намотав ремень вокруг кобуры, я убрал маузер в вещмешок к тушенке и галетам. Туда же сунул и фляжку со шнапсом. После чего перезарядил магазины последними патронами, закинул вещмешок на плечи, как и аккордеон. Поправив термос, я повел плечами, и поморщившись от боли в спине, сунул за пояс гранату и вопросительно посмотрел на сержанта.

Нагрузив меня дополнительно тремя лентами к пулемету, мы тяжелой походкой зашагали к лагерю, который был в трех километрах от танка.

– Вот, товарищ капитан, нашел пропащего, – сказал Слуцкий капитану Климову. Мне хватило одного взгляда на капитана, чтобы понять. Не жилец. Кровавые пузыри на губах, показывали, что пробито легкое. Капитан знал, что осталось ему немного, поэтому взгляд его был спокойный, какой-то отрешенный.