Истребители. Трилогия

Я пожал плечами. Про англичан написал просто чтобы они получили информацию, а то что ее и так в эфир не допустят прекрасно знал и сам.

– Таких союзников при рождении в мешке топить надо, – хмыкнул я.

– Возможно это и так, но сейчас пока рано об этом говорить. Кстати, откуда про англичан такая информация? Да еще подробная?

Вопрос был явно не Жванецкого, тут торчали уши Никифорова.

– Люди говорят, а я умею слушать.

– Не хочешь говорить?

– Нет.

– Ладно. В общем, программа выступления одобрена, так что можешь идти в студию, только я тебя прошу, ПРО АНГЛИЧАН МОЛЧИ.

Внимательно посмотрев в глаза комиссара, я согласно кивнул.

– Хорошо.

В студии уже все было готово. Графин с водой слева, салфетки справа. Папка с речью, вдруг что забыл из того что сам написал прямо передо мной.

– Привет, – поздоровался я с диктором. Этот был другой, помоложе.

– Ого, чуть кисть не раздавил. Гирями увлекаешься? – поинтересовался парень представившийся Толиком.

– Ага, экспандерами. Вести вместе будем?

– Конечно, вдруг что не то скажешь, буду исправлять ситуацию, – ухмыльнулся парень.

– Понятно. Начинаешь ты?

– Программку не читал?

– Читал. Там начала нет.

– А, тебе вчерашнюю копию дали, понятно. На вот, пока до эфира пять минут, изучи.

Взяв десяток листов, я стал читать предисловие.

– Ну, все понятно. Тут только концепция начала выступления изменилось, а так все тоже самое.

– Раз прочитал, начинаем. До эфира минута.

– … и они считали СССР колосом на глиняных ногах. Толкни – упадет. Что уж тут скрывать, в чем-то они были правы. Наша политика война на чужой территории ничем не могла противопоставить танковым клиньям Гудериана, Клейста и Гопнера. Да сейчас ситуация нормализовалась. Генералы и командиры мирного времени в большинстве своем или научились воевать или выбиты подчистую из-за приказа в уставах находиться на линии фронта в командирской форме. То-то немецкие снайперы радовались, когда издалека в зеленной массе бойцов мелькала форма командира со всеми его нашивками.

Толик, диктор, что сидел напротив уже перестал предупреждающе показывать ужимки, а взял тяжелый графин с водой и стал прицеливаться. Хмыкнув, я кивнул.