Истребители. Трилогия

Обычно где пленных захватывали, оттуда их отправляли в ближайшие лагеря, но в данном случае три сотни советских военнопленных посадили в поезд и отправили куда-то к морю. Причем брали только саперов. Как среди них оказался Морозов он объяснил сам. Оказалось во время пленения пока бойцы прикрывали его, механик успел поджечь истребитель, бросив в разгорающуюся кабину свои документы, а при допросе сообщил, что является сапером, которому приказали уничтожить технику.

– И что вы делали на побережье? – поинтересовался лейтенант заинтересованным тоном.

– Да, действительно?! – мне тоже было интересно.

Семеныч ответил.

– Чего? – не понял Василий.

Механик повторил.

– Подожди… – у меня в голове что-то щелкнуло вставая на свои места, – так как вы оказались тут раз все закончили? Это не в правилах немцев оставлять живых свидетелей?!

– А нас и уничтожили, – грустно усмехнулся старшина. В это время впереди возникла какая-то заминка, мы остановились и присели на первые попавшиеся камни.

– Сбежал? – полувопросительно, полуутвердительно поинтересовался Рябов.

– Можно и так сказать, хотя я бы сказал спасся. Нас убивали просто. Набивали в трюмы людей до предела отводили подальше в море и расстреливали два патрульных катера. Я был в третьей шаланде. Когда мы отошли от берега, вдруг началась стрельба и взрывы, нас закрыли и мы не могли понять что происходит, тем более двигатель заглушал большинство шумов, пока в корму не попала бомба. Оказалось над нами проходили «пешки», вот несколько и атаковало катера, невольно потопив и нашу лоханку.

– «Пешки»? Точно, они как раз должны морем были лететь, чтобы не насторожить оборону, – кивнул я.

– Из сорока человек до берега доплыло всего трое, да и тех… эх! – махнул рукой и отвернувшись пробормотал Семеныч.

– М-да, вода сейчас… – я невольно вспомнил свое купание, от чего по телу прошла дрожь.

– Подождите, так это утром все произошло? – вдруг задал вопрос Рябов.

– Утром, – кивнул Семеныч, – мы когда выплыли нас какие-то рыбаки сдали, тем, которых вы постреляли.

– Вот, возьмите, тут на донышке, но вам пока много и не нужно, – протянул я механику свою фляжку с коньяком. Сто грамм всего осталось, но тоже дело.

– Подождите, я не понял, что они делали? – вдруг поинтересовался Степка.

– Что-что? Хреновое дело они делали. Дорогу для сверхпушки прокладывали. «Дора» она называется, – ответил я за Семеныча.