Истребители. Трилогия

– Понятно, – после чего мысленно, а иногда не громко вслух стал напевать разные песенки, периодически останавливаясь и задумываясь. Степка с Кречетовым знали, что это означает, приходилось демонстрировать, так что на возмущенное Рябова:

– Да сколько можно?!

Был дан немедленный ответ, причем тихо, чтобы не отвлекать меня:

– Тихо!.. Творит!

Это была небольшая хитрость. Многие не понимали, откуда у меня берутся такие песни, да еще в подобном количестве. Вот и пришлось устраивать подобные спектакли. Даже рукой играть, как будто дирижирую оркестром.

Это мгновенно сняло все вопросы, и мои редкие внезапные остановки были встречены со всем понимание. Я не раз ловил взгляды бойцов смотревших на меня с большим уважением. Творит!

К десяти часам мы вышли к дороге, которую требовалось пересечь, до берега оставалось меньше пятнадцати километров.

– Внимание на дороге немцы. Идем тихо, – полушепотом приказал Рябов, и чуть наклонившись на полусогнутых медленно двинулся вперед.

От дороги нас закрывал небольшой косогор который скрывал только до пояса, вот и приходилось так изгаляться чтобы не увидели.

Я шел четвертым, прежде чем идти вслед за Кикобидзе, рыжеватым пареньком лет девятнадцати, осторожно выглянул и присмотрелся к немцам.

– Твою мать, – одними губами прошептал не двигаясь с места.

Толчок в спину вывел меня из оцепенения, но я лишь дернул плечом, оставшись на месте, во все глаза глядя на дорожное полотно, не веря своим глазам.

– Что там? – тихий шепот старшины за спиной.

Парни что шли первыми уже пересекли дорогу и скрылись за скалой, благо противник не смог заметить их, так как этот участок трассы был скрыт от них поворотом.

– Этого просто не может быть! – очумело просипел я внезапно пересохшим горлом.

– Да что там? Ну полицаи, ну пленные красноармейцы, – пожал плечами Жора тоже присматриваясь к действу на дороге, где восемь полицаев сторожили два десятка пленных ремонтирующих дорожное полотно.

"От скалы нам стали активно семафорить, чтобы мы продолжили движение. Мимо меня протискивались бойцы и стали пересекать дорогу.

– Знаешь кого? – понял старшина.

– Да, и в этом проблема. Потому что без него я не уйду.

– Кто?

– Вот тот с бородкой в рваной телогрейке. Мой первый механик, старшина Морозов… Семеныч.

Я никак не мог ошибиться. В этом старом седом пленном сразу узнавался Семеныч.