Истребители. Трилогия

Адъютант подошел к большому ящику радио и прибавил громкости. Кабинет наполнила музыка и ПЕСНЯ.

…От героев былых времен,

Не осталось порой имен.

Те, кто приняли смертный бой

Стали просто землей, травой.

Только грозная доблесть их,

Поселилась в сердцах живых.

Этот вечный огонь.

Нам завещанный одним

Мы в груди храним.

Погляди на моих бойцов,

Целый свет помнит их в лицо.

Вот застыл батальон в строю,

Снова старых друзей узнаю.

Хоть им нет двадцати пяти

Трудный путь им пришлось пройти."

"Это те, кто в штыки

Поднимался как один,

Те, кто брал Берлин.

Нет в России семьи такой,

Где б не памятен был свой герой.

И глаза молодых ребят,

С фотографий увядших глядят.

Этот взгляд, словно высший суд,

Для парней, что сейчас растут.

И мальчишкам нельзя,

Ни солгать, ни обмануть,

Ни с пути свернуть.

(Евгений Агранович)

– Товарищ капитан, просыпайтесь, уже восемь утра, – тряс меня кто-то за плечо.

С трудом разлепив глаза, я увидел над собой склонившегося ведомого.

– Славка, долетел значит?

– Долетел, товарищ капитан.

– Хорошо. Что вчера было? А то я смутно помню.

– О-о-о, вы вчера по радио выступали, все под таким впечатлением. Спрашивают, когда вы еще про фон Штирлица?..

– Штирлиц?! Радио? Какое еще на фиг радио?! – перебив, с недоумением переспросил я.

Лаврентий Павлович Берия стоял у окна и наблюдал, как два водителя копаются во внутренностях его машины. Трехлетний «Паккард» на котором в последнее время ездил всесильный нарком, пару дней назад стал дергаться в тот момент, когда трогался с места и сейчас водитель позвав на помощь коллегу, ковырялся в движке.

– Совершенно ничего не помнит? – поинтересовался нарком отворачиваясь от окна.

– По крайней мере, не симулирует точно. В течение получаса он смог вспомнить только то, что: «там вроде обои зелененькие были». В принципе не ошибся, в студии стены окрашены в зеленый цвет, – ответил стоявший на вытяжку капитан госбезопасности Никифоров.

До начала войны он даже помыслить не мог, что станет порученцем САМОГО Берии, но через месяц с начала нападения, в обычный штатный полк, которого ждала судьба десятков других авиачастей, попал странный паренек, потом все закрутилось-завертелось и вот капитан уже полгода как личный порученец наркома.