Истребители. Трилогия

– Что это вообще такое? Точно канализация?

– Судя по всему да, но давно заброшенная. Возможно, это может быть и тайным подземных ходом. Кто знает.

– Что с обвалом?

– Разбирают. Нам повезло, что старший наряда старший сержант Северцев оказался из шахтеров, и поставил работу как надо. Думаю, скоро будут результаты.

– Понятно. Как только разберете завал сразу же сообщайте мне или товарищу Мехлису. Ясно?

– Да, ясно.

Бросив еще один взгляд вниз Никифоров в сопровождении Юртаева, направился к камере Суворова.

Допрос однокамерников ничего не выявил.

– Все страньше и страньше, – пробормотал Никифоров любимую присказку Вячеслава, однако ответа не было.

Шлепая по лужам, судя по всему дождевым, я бежал по темному туннелю. Темному, но не полностью. Кое-где мелькали щели, через которые попадали солнечные лучи, неплохо освещая старинные катакомбы. Немного, но хватало.

– Нас не догонят! – пропел я прибавив ходу.

Зачем я сбежал – сам не знаю. У меня был такой замечательный план. Вырубить охранника конвоировавшего меня в камеру, переодеться в его форму, и выйти через хозяйственные пристройки. Была такая возможность – видел. А тут странность какая-то, гулял себе проигрывал в памяти план побега, хотя чего уж греха таить, от которого отказался. Принесенные новичком сведенья поставили крест на моих планах.

Связать дважды два из рассказа труда не составило, и понять, что меня использовали в темную было не трудно.

Упал я хорошо, даже очень. Во-первых, ничего себе не повредил. Во-вторых, сумел увернуться от камней, с продолжавшего осыпаться потолка. В стороны уходили туннели, причем искусственные, сложенные из диких камней.

Немного поорав я внезапно понял, в какой ситуацию попал. Дальше уже сработал инстинкт и я ринулся в ночь на ходу зацепившись за что-то разорвав рукав.

– Левой-правой. Левой-правой. Солома-сено, солома-сено! – бормотал я на ходу.

Чем ниже по тоннелю я опускался, тем влажнее становился пол и воздух, поэтому мне пришлось перейти с легкой трусцы на быстрый шаг. Попадавшиеся тут и там лужицы становились все больше и больше, пока не превратились в полноценную лужу.