Истребители. Трилогия

– Сейчас? А что? Можно. Старший сержант Лаптев, приготовить вверенную вам машину к вылету!.. А я пока в штаб, получу разрешение.

– Товарищ капитан, а вам что? Летать разрешили? – вытаращил глаза механик.

– Куда они денутся? – пожал я плечами. Я на самом деле получил разрешение на полеты, правда после долгих уговоров, мол буду летать нызенько-нызенько, и тыхо-тыхо.

Профессор что осматривал меня, прямо так и заявил, что он бы мне еще месяц не дал лететь, но у меня было заметная тенденция к выздоровлению. Мышцы на ноге фактически зажили, кость срослась хорошо, небольшая хромота может остаться еще максимум месяц, да и то если только я буду беречь ее.

В штабе был комиссар полка Агренев, который что-то заполнял в летный журнал.

– Здравия желаю товарищ батальонный комиссар.

– А, Суворов? Ты уже здесь?

– Да, товарищ комиссар.

– Вылет? Тебе что, разрешили? – удивился Агренев отрываясь от журнала. Сидевший в углу радист, и вошедший в штаб дежурный полка, приветливо мне кивнули.

– Да, вот справка.

– Ну раз справка. Тогда да. Даю. Ильин, позвони в общий центр управления полетов, узнай, когда будет окно.

– Есть, – откозырял лейтенант, дежурный по штабу, и подмигнув мне, стал крутить ручку телефона.

Пока он общался с ребятами Иволгина, выбивая мне время взлететь для ознакомительного полета, я общался с комиссаром, сообщая последние Московские новости.

– Да я то больно ничего и не знаю. Все дни носился то домой, то в госпиталь, то в студию. То туда, то обратно.

– Понятно. А что за студия?

– Хм… так я песни свои на пластинки записывал, – смущенно ответил я.

– Молодец! Много записал? Десять? Пятнадцать? – попытался узнать у меня подробности комиссар.

– Много. Очень-очень-очень много.

– Две-е-е? Всего две? – удивленно протянул Агренев.

– Товарищ комиссар, я вообще-то рассчитывал успеть ХОТЯ БЫ ОДНУ. Сами поймите, нужно с музыкантами разучить мелодию, а это за час не сделаешь. Потом совместное исполнение до автоматизма. Это тоже время. То что мы записали конечно далеко от совершенства по моему мнению, но все равно лучше чем ничего. Хотя Быков – это доцент консерватории – говорил, что вышло очень даже неплохо. Заметьте, не хорошо.