Истребители. Трилогия

Насколько я знал, уже было собрано три штуки. Одну сделали стационарной, ее уже установили у штаба, и сейчас тестировали. Две других собирались установить в самолеты. Одну майору Запашному в его «ишачок», другую Сомину. На подходе были еще две, первую же поставят мне. С прицелами были как-то проблемы, сейчас с ними прибористы возятся, так что оставили их на потом.

– Товарищ лейтенант, а концерт во сколько сегодня будет? – отвлек меня от размышлений, чумазый паренек в комбинезоне и с ведром в руках, примерно моих лет.

– Сегодня пораньше. Полдевятого, перед закатом, – ответил я задумчивым тоном.

– Спасибо, товарищ лейтенант.

Вот еще одна проблема. Если раньше я делал импровизированные концерты от случай к случаю, то в последнее время распробовав такие незнакомые и привлекательные песни, которые мои слушатели тщательно конспектировали, был вынужден делать их каждый день, по просьбе политуправления полка, то есть по просьбе комиссара Тарасова. Дошло до того что мой график командованием полков был составлен на две недели вперед, есть даже выезд в соседние части, были такие просьбы, присылали к нам делегатов.

Получив разрешение, я вернулся к МиГу, и стал готовить его к взлету. Стоявший на крыле лейтенант Лазарев, один из тех кто пригнал технику, показывал какие нужно проводить предполетные проверки, и подготовку к взлету.

Выведя самолет на взлетную полосу, я дал газу. По сравнению с ЛаГГом длина пробега была заметна больше, да и управление так же было не простое.

Сперва я осторожно делал виражи, но поняв что машина «держит», стал крутиться более жестко и уверено.

– «Малой», я «Липа». Северо-запада на девяти тысячах идет дальний разведчик, приказываю уничтожить.

– «Липа», я «Малой», вас понял. Курс двенадцать.

Выйдя из мертвой петли и дождавшись пока перестанут перед глазами крутиться звездочками повел самолет в ту сторону, куда мне приказали.

«М-да, полегче надо было. Все-таки высота, а я сразу из штопора, петлю Нестерова сделал. Нужно озаботиться костюмом, нужно!»

Разведчика я засек на десяти тысячах, мундштук, что я вставил в рот, позволял мне дышать, но вот в гимнастерке было холодно, я даже стал замерзать.

«Взлетел на пятнадцать минут покрутиться, а тут такое.