История одной ненависти

А я язык проглотила и только и могу смотреть на то, как его огромный будто сарделька член покачивается, когда его хозяин вытирает голову.

Прежде в таком виде передо мной появлялся только муж. И сейчас, глядя как беззастенчиво абсолютно чужой человек красуется передо мной не испытывая смущения, я тут же покрываюсь красными пятнами стыда.

Хочу отвернуться, но взгляд как магнит притянут к фигуре напротив и паралич не хочет отпускать тело.

Его плечи очень широкие. Прям очень. Но вкупе с тренированным телом: узкими бедрами рельефным прессом и мощными ногами, они не выглядят чересчур.

Всего в меру, и даже этот огромный орган, окруженный черными завитками у основания, хоть он и крупнее обычных размеров, выглядит на этом теле гармонично.

Сглатываю.

Глаза расширяются, когда замечаю, что член начинает твердеть и приподниматься, и тут же отмираю и мгновенно отворачиваюсь.

– Почему я здесь и… голая?

– Я должен был убедиться, – отвечает просто, и я не в силах проанализировать задумчивость в его голосе возвращаюсь в спальню и суетливо оглядываю пол в поисках одежды.

Платья нигде нет, но встряхнув как следует простыни я замечаю кусок шелка.

Трусики. Хватаю и их и тут же замечаю платье.

Оно жутко измялось, но это не самое страшное из всей ситуации."

"– Выпей таблетку, – слышу за спиной веское замечание и резко оборачиваюсь, отчего голову немного кружит. Давыдов кивает на тумбочку, на которой стоит стакан и блюдце с пилюлей, и я впиваюсь в них тяжелым взглядом, цедя сквозь зубы.

– Что это?

– Контрацепция, – отвечает ровно и на секунду его челюсть напрягается. – Вчера я несколько раз в тебя кончил.

Вздрагиваю от его слов и напряженно сглатываю, чувствуя, как тошнота с новой силой накрывает. В груди давит, и бросив туфли и вещи я кидаюсь в сторону ванной.

Когда я выхожу из ванной, в комнате никого нет.

Дрожащими руками поднимаю с пола свои вещи и надеваю, торопясь поскорее сбежать.

Никогда больше не буду пить и есть в его доме.

Да даже в его присутствии!

Облачившись в платье, обуваю туфли и смотрю в темное окно, там на горизонте уже брезжит свет, но утро все еще не вступило в свои права. Конец ночи не впускает его на захваченную территорию.

Выхожу из комнаты, и следую по пустому коридору.