История одной ненависти

Из двери, которая слегка приоткрыта льется свет и доносится шум воды.

Мне жутко хочется пить, и я сажусь на постели и на мгновение зажмуриваюсь, потому что меня мутит. Тошнота подкатывает к горлу так быстро, что меня слегка трясет.

Мир немного успокаивается, и только после этого я позволяю себе сделать вдох и переместиться к краю кровати.

Намереваюсь встать, но вдруг понимаю, что абсолютно голая. Заглядываю под одеяло, которым прикрыта и замираю, замечая на груди несколько темных следов. Засосы?

Егор никогда не позволял себе оставлять отметины…

Нехорошее предчувствие сковывает нутро, и я пытаюсь понять, где я и как тут оказалась.

Последнее, что помню, как выпиваю коктейль и решаю отправиться на поиски Егора, а дальше провал.

Что произошло?

Оглядываю комнату и пространство вокруг, замечаю совсем рядом мужскую рубашку. Тянусь, стараясь, чтобы одеяло не сползло с голой груди и поднимаю вещь, а потом надеваю на себя. Закутываюсь будто в простыню, та нереально огромная, я утопаю в ней, будто в огромном белом халате.

Спускаю ногу с кровати и встаю, мир покачивается и успокаивается только когда я делаю глубокий вдох.

Либо я сильно перепила и не помню об этом, либо мне в коктейль что-то подсыпали.

Неприятная дрожь пробирает до костей, и я ёжусь и медленно ступаю в сторону открытой двери. Та вероятно ведет в ванную, и я подхожу к ней и невольно замираю, затаив дыхание.

Звук льющейся воды прекращается, и у меня все обрывается внутри.

Хочется убежать, почему-то подсознательное желание именно такое, а тьма, царящая ранним утром в комнате не прибавляет храбрости, и я трусливо застываю у входа в ванную.

Слышу шелест полотенца, понимаю, что за дверью я найду ответы на все вопросы, но мне страшно браться за ручку. Хотя мучительное любопытство пересиливает, и я все же тяну на себя дверь и делаю шаг в ванную.

Меня тут же слепит свет, глаза будто огнем опаливает, и я закрываю их на секунду.

– Уже встала? – слышу знакомый голос, но не могу вспомнить, кому он принадлежит.

Открываю глаза, пытаясь проморгаться, и застываю на вдохе, глядя на голого Давыдова.

Он не пытается прикрыться, пусть у него в руках полотенце, он неспешно промокает им отросшие темные волосы, которые стали гораздо длиннее с нашей последней встречи. Густая, слегка вьющаяся челка падает на лоб и скрывает невероятного цвета глаза, которые когда-то заставили меня позорно влюбиться в негодяя. Я крепче стискиваю полы его рубашки, а Яр смотрит на меня с интересом, явно ожидая ответа.