История любви леди Элизабет

Холодность, которую, как думала Элизабет, она ощущала сегодня утром в церкви, была лишь плодом ее взволнованного воображения, поэтому решила, что неправильно судила о многих из этих людей. Правда, они не одобряли ее поведения два года назад – да и как они могли? – и все же сейчас все, казалось, искренне хотели забыть о прошлом.

То, что эти люди делают вид, будто этого прошлого вообще не было, вызывало у Элизабет скрытую улыбку при взгляде на чудесные украшения: никто, кроме нее, не понял, что бальный зал удивительно напоминал сады загородного дома Харисы Дюмонт, и что беседка в стороне с тройным входом была точной копией той, где они с Яном впервые кружились в вальсе в ту далекую ночь.

У противоположной стены стоял Дункан в обществе Джейка Уайли, Люсинды и герцога Стэнхоупа, и он поднял свой бокал, глядя на нее. Элизабет улыбнулась и кивнула в ответ. Джейк Уайли заметил этот молчаливый разговор и, сияя, обратился к своей маленькой компании.

– Прелестная невеста, не правда ли? – сказал он, далеко не в первый раз.

Последние полчаса эти трое мужчин весело поздравляли друг друга с тем, какую роль сыграл каждый из них в этой свадьбе, и количество выпитого вина начало проявляться во все возрастающей общительности Дункана и Джейка.

– Без сомнения, прелестная, – согласился Дункан.

– Она будет Яну прекрасной женой, – сказал герцог. – Мы хорошо поработали, джентльмены, – добавил он, поднимая бокал с еще одним тостом в честь его компаньонов.

– За тебя, Дункан, – произнес герцог с поклоном, – за то, что открыл глаза Яну.

– За тебя, Эдвард, – сказал священник герцогу, – за то, что заставил общество принять их. – Повернувшись к Джейку, добавил: – И за тебя, старый друг, за то, что поехал в деревню за служанками и взял с собой старого Аттилу и мисс Трокмортон-Джоунс.

Этот тост с запозданием напомнил им о молчаливой дуэнье, стоявшей неподвижно рядом с ними с полным отсутствием какого-либо выражения на лице.

– И за вас, мисс Трокмортон-Джоунс, – добавил Дункан с глубоким галантным поклоном, – за то, что вы выпили опийную настойку и рассказали мне правду о том, что сделал Ян два года назад.

– Я не употребляю крепких напитков, – сообщила Люсинда Дункану.