История любви леди Элизабет

Несмотря на передышку, в голове у нее стучало от усилий сохранить самообладание; музыка, которую она раньше любила, ревела диссонирующе у нее в ушах, взрывы смеха и звуки разговоров гремели вокруг нее, и, заглушая шум, дворецкий, стоящий на верхней площадке лестницы, ведущей в бальный зал, выкрикивал имена вновь прибывших, как часовой отбивает время. Многие из имен, которые он называл, Элизабет помнила со времени своего дебюта, и каждое имя, она знала, означает еще одного человека, который сойдет с лестницы и узнает, усмехнувшись, что Элизабет Камерон здесь.

Вспомнят высокомерие ее брата, отказавшего женихам два года назад, и укажут на то, что только сэр Фрэнсис возьмет ее теперь, и будут смеяться. В чем-то Элизабет не могла их винить. Она настолько была подавлена стыдом, что даже редкие лица, смотревшие на нее не с презрением и осуждением, а с сочувствием и недоумением, казались ей угрожающими.

Когда она приблизилась к Таунсендам, то заметила, что сэр Фрэнсис, одетый в нелепые розовые панталоны и желтый атласный камзол, что-то оживленно обсуждает с Алекс и герцогом Хоторном. Элизабет оглянулась, ища, куда бы спрятаться, пока он не уйдет, и вдруг узнала группу лиц, которых надеялась больше никогда не увидеть. Менее чем в двадцати футах от нее стоял виконт Мондевейл и смотрел на Элизабет, а с обеих сторон его окружали несколько мужчин и девушек, которых когда-то она называла подругами.

– Элизабет, – тихо сказал он, – вы выглядите еще прекраснее.

Это был последний человек на свете, от которого она могла ожидать жалости в своем положении, и Элизабет не знала, благодарна ли она или сердится на него, так как резкий отказ жениться на ней сильно повлиял тогда на всю ситуацию.

– Благодарю вас, милорд, – уклончиво ответила девушка.

– Я хотел сказать, – начал он снова, вглядываясь в ее спокойное лицо, – что я… я сожалею.

Это решило вопрос. С досадой Элизабет вздернула изящный подбородок на дюйм выше.