История нового имени

С превеликой аккуратностью (Лила была очень требовательна) мы наклеивали на портрет полосы черной бумаги и обводили их красным или синим контуром. Лиле всегда нравилось экспериментировать с цветом и линиями, и у нее здорово получалось, но тогда она превзошла самое себя; я не могла бы даже сформулировать, что именно она творила, но была околдована ее азартом.

Сначала мне казалось, что Лила ухватилась за эту работу как за повод поставить эмоциональную точку в немаловажном периоде своей жизни, который начался для нее в тот день, когда она, девочка по имени Лина Черулло, нарисовала свою первую модель обуви.

"Но дело было не только в этом. Мне на память без конца приходили слова, сказанные Микеле, о том, что с портрета практически исчезло лицо Лилы. Разумеется, перечеркнувшие его черные полосы акцентировали внимание на туфлях, что и отметил молодой Солара, который был совсем не дурак и обладал зорким глазом. Но я чувствовала – и это чувство крепло во мне с каждой минутой, – что истинная цель нашего совместного творчества заключается совсем в другом.

Сегодня, зная, что случилось дальше, я не сомневаюсь, что именно так все и было. С помощью черной бумаги, зеленых и фиолетовых окружностей и кроваво-красных линий, которыми Лила зачеркивала себя на портрете, она довершала собственное разрушение, начатое братьями Солара, то есть теми, кто купил ее фото для своего магазина, чтобы продавать в нем созданные ею туфли.

На эту мысль меня натолкнула сама Лила. Пока мы работали, она заговорила о том, как и когда до нее впервые дошло, что теперь она – синьора Карраччи. Вначале я не очень понимала, что она имеет в виду; мне казалось, что она изрекает банальности.