История нового имени

После разговора с Антонио мне хотелось побыть одной, обдумать случившееся и понять, в чем я ошиблась.

– Всего на пять минут, – сказала Лила.

Мы поднялись. Стефано расхаживал по квартире в пижаме, небритый и нечесаный. Он вежливо поздоровался со мной, посмотрел сначала на жену, потом на пакет с булочками.

– Ты ходила к Солара?

– Да.

– В таком виде?

– А что, мне не идет?

Стефано мрачно покачал головой и развернул пакет.

– Хочешь, Лену?

– Нет, спасибо, я дома поем.

Стефано надкусил булочку.

– Кого ты видела в баре? – спросил он у Лилы.

– Твоих друзей, – ответила та. – Наслушалась от них комплиментов. Правда, Лену?

Она в подробностях передала ему разговор с Солара, не упомянув только об Антонио и цели нашего визита, и самодовольно заявила:

– Микеле хочет разместить мой портрет в магазине на пьяцца Мартири.

– А ты что?

– Я сказала, пусть спрашивает у тебя.

Стефано в один присест доел булочку и облизал пальцы.

– Ты хоть понимаешь, к чему меня вынуждаешь? Завтра мне придется тащиться к этой портнихе на Реттифило, – озабоченно сказал он, сделал глубокий вздох и повернулся ко мне: – Лену, ты разумный человек, объясни, пожалуйста, своей подруге, что мне нужно работать и у меня нет времени на ее идиотские выходки.

И он скрылся в ванной комнате.

Лила насмешливо усмехнулась ему вслед и проводила меня до двери.

– Если хочешь, я останусь, – сказала я.

– Он подонок, но ты не волнуйся.

И, коверкая голос, повторила:

– Объясни, пожалуйста, своей подруге, что у меня нет времени на ее идиотские выходки.

Глаза ее повеселели.

– Он тебя бьет?

– А что мне его побои? Подумаешь! Они быстро проходят, а я становлюсь еще красивей.

На площадке она снова передразнила мужа:

– Лену, мне нужно работать.

Потом вдруг понизила голос и повторила еще раз:

– Лену, мне нужно работать!

Не знаю почему, но мне вдруг захотелось передразнить Антонио, и я прошипела:

– Кто просил тебя ходить к Солара?

В ту минуту мы словно увидели себя со стороны: стоят на пороге две девчонки, наломавшие дров, и обсуждают своих хахалей, и расхохотались.

– Что ни сделаешь, все невпопад, – сказала я. – Этих мужчин вообще не поймешь. От них одни проблемы.

Я крепко обняла Лилу и пошла прочь. Но не успела еще дойти до первого этажа, как до меня донеслись крики. Орал Стефано, осыпая Лилу самыми жуткими оскорблениями. Его голос напоминал голос людоеда – точь-в-точь, как у его отца.

17"

"Пока я шла к дому, мне стало страшно. За Лилу и за себя.