История нового имени

Нет, Микеле Солара не давал ему приказания бить сына Сарраторе, ведь самое главное Антонио от него скрыл. Он сам решил наказать Нино, чтобы он отвязался от Лилы, и она вернула себе все то, что так глупо потеряла. Откровенно говоря, ему очень хотелось проучить Нино, хотя бесил его не этот тонкокожий мешок с костями, а тот факт, что на него клевали самые лучшие девушки.

Признаюсь, что когда – гораздо позже – он все это мне рассказал, отчасти я его поняла. Он меня растрогал, и я погладила его по щеке: надо же, какие яростные чувства в нем бурлили.

Эти двое согласились с ним встретиться, хоть и без особого восторга. Они больше не считали Антонио своим другом, особенно Паскуале, хоть он и был помолвлен с его сестрой Адой. Но Антонио это мало волновало; он вообще предпочитал делать вид, что враждебность к нему бывших приятелей за то, что он продался Солара, – это мелочь, не способная разрушить их дружбу.

– Какой еще помощи? – сердито спросил Паскуале.

– Ей надо помочь вернуться домой. Она не уехала к Ленучче, а живет в какой-то дыре на Флегрейских Полях.

– Одна?

– Да.

– Но как она там оказалась?

– Не знаю, я с ней не разговаривал.

– Почему?

– Потому что искал ее по приказу Микеле.

– Фашист!

– Да какой я фашист, я просто делаю свою работу.

– Отлично! А мы здесь при чем?

– Я не сказал Микеле, что нашел ее.

– И?

– Я не хочу потерять работу, мне деньги нужны. Если Микеле узнает, что я его обманул, он меня выгонит. Сходите вы к ней и приведите ее домой.

Паскуале снова обругал Антонио последними словами, но тот пропустил оскорбления мимо ушей. Он занервничал только после того, как будущий зять сказал, что Лила правильно сделала, бросив мужа и все остальное: если до нее дошло, что зря она вышла за Стефано и зря связалась с Солара и их магазином, то он будет последним человеком, который потащит ее назад.

– Ты что, хочешь, чтобы она пропадала в этой дыре? – недоверчиво спросил Антонио. – Одна-одинешенька, без гроша в кармане?

– А мы что, сами богатые? Она взрослая и знает что делает. Раз она так решила, нечего к ней лезть.