История нового имени

Я в меру возможного избавилась от неаполитанского акцента. Мне удалось доказать, что я способна на многое и достойна уважения, ни в коем случае не прибегая к высокомерному тону, напротив, иронизируя над своим невежеством и делая вид, что сама удивляюсь хорошим оценкам. Мои главные усилия были направлены на то, чтобы не нажить врагов. Если кто-нибудь из девушек проявлял ко мне неприязнь, я старалась быть с ней особенно внимательной, сердечной и всегда готовой помочь; при этом я никому не навязывалась и от всех держалась на отдалении; даже когда бывшая недоброжелательница смягчалась и сама искала моей дружбы, я не спешила ей навстречу.

Точно так же я вела себя с преподавателями. Разумеется, с ними я была более почтительной, но моя цель не менялась: я хотела добиться уважения, симпатии и доброго отношения. Самых равнодушных и строгих преподавателей я слушала с живым интересом, притворяясь, что полностью поглощена лекцией, и надевая на лицо кроткую улыбку.

Я вовремя сдавала все экзамены; в учебе подчинялась уже привычной мне строгой дисциплине.

Я панически боялась провалиться и потерять то, что, несмотря на все трудности, расценивала как рай земной: собственную комнату, свою кровать, свой письменный стол, свой стул, книги, книги и еще книги, не говоря уже о городе, разительно не похожем на мой родной квартал и вообще на Неаполь, и окружавших меня людях, которые учились и с удовольствием обсуждали изучаемые предметы. Мое упорство принесло свои плоды: ни один преподаватель никогда не поставил мне балла ниже чем тридцать из тридцати. К концу первого года я вошла в число самых перспективных студентов; отныне на мое вежливое приветствие все без исключения отвечали с искренней теплотой.

За все время случилось всего два происшествия, и оба пришлись на первые месяцы учебы. Та самая девушка из Рима, которая передразнивала мой акцент, однажды утром налетела на меня и на глазах других девушек заявила, что у нее из сумки пропали деньги, и, если я немедленно ей их не верну, она пожалуется директрисе.

Я поняла, что приветливая улыбка здесь не поможет, и влепила ей пощечину, сопроводив удар потоком отборных ругательств на диалекте. Девчонки пришли в ужас. Я слыла у них безобидной рохлей, и моя реакция их ошеломила. Римлянка застыла с разинутым ртом. Из носа у нее текла кровь, и подруга повела ее в туалет. Через пару часов обе снова зашли ко мне, и та, что обвиняла меня в воровстве, сказала, что деньги нашлись и она просит у меня прощения.