История нового имени

Потом я сказала себе, что нечего отчаиваться, ведь я всегда знала, что ничего собой не представляю. Я не Лила и не Нино – вот кто действительно одарен от природы. А я замахнулась на то, на что не имела права, и понесла заслуженное наказание.

Но оказалось, что экзамен я сдала. Мне предоставили отдельную комнату в общежитии – с кроватью, которую не надо было раскладывать вечером и складывать поутру, с письменным столом и набором необходимых книг. Я, Элена Греко, девятнадцати лет, дочь швейцара, была готова вырваться из своего квартала и покинуть Неаполь.

Одна.

81

Дни понеслись с лихорадочной быстротой. Короткие сборы: немного одежды, кое-какие книги. Недовольное ворчание матери: «Если заработаешь денег, пришли мне по почте. И кто теперь будет помогать твоим братьям и сестре с уроками? Из-за тебя они скатятся на двойки. Но тебе-то что, ты только о себе думаешь. Я всегда говорила: ты считаешь себя лучше других». Грустные сетования отца: «Что-то колет вот здесь, что бы это могло быть? Иди, попрощайся с папой, Лену.

Неизвестно, застанешь ты меня в живых, когда вернешься, или нет». Настойчивые крики братьев и сестры: «А если мы к тебе приедем, ты оставишь нас ночевать? А мы будем кушать прямо у тебя в комнате?» Паскуале тоже внес свой вклад. «Смотри, Лену, за учебой не забывай главного, – поучал он меня. – Помни, кто ты есть и на чьей ты стороне». Несчастная Кармен, так и не оправившаяся после смерти матери, помахала мне на прощанье рукой и расплакалась. Альфонсо моя новость буквально ошеломила. «Я так и знал, что ты будешь учиться дальше», – буркнул он. Антонио, похоже, вообще не понял, куда и зачем я уезжаю, и на все мои слова твердил одно: «Мне теперь гораздо лучше, Лену! Я совсем здоров! Это все армия виновата, это в армии я заболел». Энцо ограничился тем, что сжал мне руку, да так сильно, что она у меня ныла несколько дней. И только Ада спросила: «А Лине ты рассказала? Рассказала?» Потом фыркнула и добавила: «Обязательно расскажи, она от зависти лопнет».

Я подумала, что Лила, наверное, и так все знает, или от Альфонсо, или от Кармен, или от мужа, которому Ада не могла не сообщить, что я уезжаю в Пизу. Раз она не пришла меня поздравить, рассудила я, значит, и вправду расстроилась. С другой стороны, даже допуская, что она ничего не знает, я не собиралась бежать к ней делиться своими новостями после того, как мы целый год почти не разговаривали. Не хотелось бахвалиться перед ней выпавшей мне удачей.