История нового имени

Армандо повел нас на небольшой балкон; вечер стоял теплый, и на балконе сильно пахло розами и глициниями, аромат которых смешивался с запахом вермута и марципана. Под широким небом открывался вид на город: множество светящихся точек, а за ними – темное пятно моря. Профессор Галиани приветливо окликнула меня и заметила у меня за спиной Лилу.

– Это твоя подруга?

Я что-то пробормотала и поймала себя на том, что не имею понятия, как положено знакомить людей.

– Это моя учительница, – сказала я. – А это Лина. Мы вместе учились в начальной школе.

Профессор Галиани одобрительно кивнула, заметив, что старый друг лучше новых двух, что дружба – это прекрасно, что это якорь в бурном море жизни. В общем, она произносила какие-то банальности, глядя на Лилу, и та отвечала односложно, пока учительница не обратила внимание на блеснувшее у нее на пальце обручальное кольцо, которое Лила тут же прикрыла другой рукой.

– Ты замужем?

– Да.

– Вы с Эленой ровесницы?

– Я на две недели старше.

Профессор Галиани огляделась по сторонам и обратилась к сыну:

– Ты уже познакомил девочек с Надей?

– Нет еще.

– Так чего ты ждешь?

– Мама, спокойно, они же только вошли.

– Надя очень хотела с тобой познакомиться, – сказала мне учительница. – Сын у меня – тот еще прохвост, ты ему не доверяй, а вот Надя – хорошая девочка, вы подружитесь, вот увидишь.

Мы вернулись в комнату, а она осталась курить на балконе. Как я поняла, Надя была младшей сестрой Армандо: «шестнадцать лет мучений» – как с шутливой досадой охарактеризовал ее брат, добавив: «Все детство мне отравила».

Я с улыбкой заметила, что знакома с этой проблемой не понаслышке, и повернулась к Лиле за подтверждением. Но она продолжала хранить сосредоточенное молчание. В гостиной успели выключить верхний свет, и пары танцевали в полумраке. Звучала песня Пола Анки – или это была «What a Sky» Нико Фиденко? Не помню. Танцующие прижимались друг другу, и по стенам медленно скользили их тени. Музыка смолкла. Но прежде чем кто-то включил свет, я испытала шок как от удара в грудь – среди гостей я увидела Нино Сарраторе. Он закуривал сигарету, и огонек зажигалки осветил его лицо. Мы не виделись уже целый год, и мне показалось, что Нино повзрослел, похудел, стал еще растрепанней и красивей. Узнала я и девушку, с которой он только что танцевал. Это была та самая, что ждала его возле школы, – изящная, утонченная, словно озаренная изнутри девушка, заставившая меня ощутить собственное убожество.

– А вот и Надя, – сказал Армандо.