Источник счастья

 — Рената подала ему полотенце, потом стала поливать его руки йодом.

— Но почему, объясните, почему? И где Георгий Тихонович?

— Мастер у себя в кабинете, — холодно ответила Рената и с силой вдавила резиновую пробку в горлышко флакона, — объяснить я вам ничего не могу. Вы ученик. Это за пределами длины вашего буксирного каната. Пойдёмте к ней. Мы теряем время."

"Агапкин застыл с растопыренными, рыжими от йода руками. Во рту у него пересохло, по спине пробежала струйка ледяного пота. Рената открыла перед ним дверь.

Он ступил в коридор и опять услышал жуткий крик Зины.

«Здесь должен быть телефон. Профессор сейчас в госпитале. Можно вызвать карету».

Худолей возник перед ним, словно соткался из воздуха. Он был в домашних туфлях, в потёртой бархатной куртке. Жёлтые глаза смотрели в упор, не моргая.

— Благодарю, что пришли на помощь. — Худолей положил руки Агапкину на плечи, развернул его, как куклу, мягко подтолкнул к двери комнаты, из которой опять звучал нестерпимый жалобный крик. — Вы сделаете все наилучшим образом.

Я уверен, вы справитесь. Если понадобятся какие-то дополнительные инструменты, лекарства, я предоставлю вам всё, что пожелаете. Тут недалеко есть дежурная аптека.

Пока он говорил, они успели войти к Зине.

«Прочь отсюда! Бежать, сию минуту! Прямо так, в одной рубашке, без калош, в ночь, в метель, как можно дальше, за город, в лес, в глушь, в сибирскую тайгу, в Арктику на льдину, в Африку к диким племенам!» — подумал Агапкин и сказал:

— Нужно больше света.

Он достал фонендоскоп и приложил его к вздутому животу, пытаясь вспомнить, где лучше прослушивается сердцебиение плода.

Хлюпанье, бульканье, гул. Ничего, кроме обычных кишечных шумов, он не услышал.

— Молчи. Терпи. Кричать нельзя, — монотонно повторяла Рената.

Вошёл Сысоев, принёс две лампы. Зина сдавленно замычала, изогнулась дугой, живот стал каменным. Это продолжалось не более минуты. Потом тело её обмякло, и Агапкин уловил новый звук, частую тихую пульсацию. Перед глазами у него замелькали страницы учебника акушерства доктора Бумма.

Кошмарные картинки уродств, разрывов. Техника поворота за ножку. Наложение щипцов. Палата университетской клиники, толпа студентов, женщина на высоком столе, покорное, безнадёжное страдание на её лице, рыжие от йода руки, ощупывающие гигантский живот. Спокойный голос профессора Гринберга.

«Любая деревенская повитуха справится с этой задачей. Впрочем, у повитухи опыт, а у вас, господа, ничего, кроме лени и амбиций.