Истинная Светка

Светка обернулась и, сквозь сплошную пелену дождя, как в замедленной съемке, чётко увидела летящий на себя  большой чёрный внедорожник. Дворники заполошно метались по лобовому стеклу, не справляясь с потоками воды, а фары слепили до рези в глазах.

Жайкина, беспомощная перед многотонной махиной, закричала и вскинула в защитном жесте руки. Автомобиль, непрерывно сигналя, вильнул и пронесся в считанных сантиметрах от перепуганной Светки. Сердце успело сделать один удар, когда в спину прилетел полный животного ужаса крик:

-    Неееееет!!!!!

Жайкина дёрнулась, но сделать ничего не успела.

Вторая чёрная машина мчалась прямо на неё. Тошнотворные щупальца паники окутали внезапно ослабевшее тело, перед глазами мелькнуло бледное перекошенное лицо водителя и через плотный шум дождя прорвался оглушающий визг тормозов.

***

Роман умер.

На несколько мучительно-долгих секунд сердце перестало перекачивать кровь по сосудам, глаза - видеть, а тело - осязать.

Как подкошенный, упал на колени прямо в лужу и уставился остекленевшим взглядом на залитую водой дорогу, тревожно моргающие аварийками машины и бесформенную кучу, только что бывшую его бесценной парой.

За короткое мгновение перед внутренним взором пролетели все моменты их короткого бестолкового знакомства и картины возможного будущего.

Беременная Светлана в венке из ярких одуванчиков надевает ему такое же цветочное украшение. Лучики солнца путаются в чуть растрёпанных волосах, создавая сияющий ореол вокруг головы.

Света смеётся, поглаживая округлый животик и что-то весело рассказывает. Такая живая, тёплая, настоящая. Берёт за руки двух детей, девочку лет четырёх-пяти, и двухлетнего мальчика с серьёзными серыми глазами, в отражении которых Роман видит себя."

"Света ещё улыбается, но уже не счастливо, а будто извиняясь за что-то, и медленно уходит с детьми в туман, неожиданно появившийся прямо посреди ясного тёплого летнего дня.

-    Света... Вернись... - хрипит несчастный мужчина, протягивая руки вслед уходящей паре.

Но Светлана не оборачивается и окончательно скрывается в плотной серой мгле, оставляя Романа наедине со своим горем. Сердце сжимает холодная чёрная тоска и внутренний зверь заходится жалобным воем, топя душу в немыслимом отчаянии.

Пронзительная мысль о том, что это состояние останется навсегда и непереносимая боль от потери пары не притупится до конца дней, безжалостно бьёт и кружит Романа в водовороте вины.