Истинная для волчьей стаи

Герман прижал ее к себе, он погрузился в нее медленно, плавно – мне так нравилось наблюдать как он это делает!

Она охала, постанывала, ее ладонь сжимала мою руку.

Я завис над ней, разглядывая эту картину – они были прекрасны оба, слившиеся в одно. И я готов был присоединиться.

Но сначала я наклонился, чтобы разглядеть причудливый цветок ее лона, насладиться им, провел языком по лепесткам, ухмыльнулся счастливо, услышав ее крик и всхлип.

- Тебе это нравиться, малышка?

- Да! Очень! Но я хочу…

- Я знаю, кроха, сейчас!

Еще мгновение, и головка моего члена скользнула по клитору, потирая, поглаживая – я знал, как ей это нравится! Я ласкал ее, подразнивал, чуть погружаясь и выходя – размазывая смазку по ее сладкой жемчужинке.

- Моя сладкая девочка! Моя любимая…

- Да… еще, пожалуйста.

Мы были в ней оба. Глубоко. Похоронили себя в ее теле. И это было идеально!

Я мечтал, чтобы так было всегда!

Боги, я мечтал об этом еще восемь лет назад и… сам, своими руками…

«Не думай, Альфа, чувствуй!»

И я чувствовал, каждый миллиметр ее идеального лона, каждое сжатие мышц там, каждый вскрик, каждое слово.

- Любимая моя, единственная!

Мы терзали ее долго и никак не могли насладиться. Несколько раз меняли позиции, брали ее вместе, когда она лежала на спине, на одном из нас, и снова вместе – поставив ее на колени.

И опять на спину – на этот раз я был внизу и сзади, а Герман колдовал над ее уже измученной киской.

Наконец, ее томные всхлипы стали громче, мы поняли, что больше нет сил сдерживаться и все трое уплыли в нирвану, отдавая себя друг другу.

Мне казалось, тело мое рассыпается на куски. Это было так мощно, так сильно – воистину волшебно! Сладко!

С небольшим привкусом горечи для меня, потому что я считал, что не заслуживаю этого счастья.

- Нам нужно возвращаться. И… я думаю, пора поговорить.

- Да, детка, мы готовы выслушать все, что ты скажешь…

- А я еще не знаю, что сказать. Все это… все, что случилось с ним, неожиданно. Я не уверена, что готова сразу резко изменить свою жизнь, впустить вас в нее. Мне страшно. Потому, что очень больно оказаться одной, раненной, сломленной, брошенной…

- Ты никогда больше не будешь одна.

- Ты уже говорил это однажды, Артур. Я… должна подумать немного.