Истинная для Мира

 — Притворяешься, любимая…

«Любимая?» — замерла я. Ничего внутри не колыхнулось от вранья, плоского равнодушия, с которым можно было бы такое сказать. Только в солнечном сплетении доверчиво запульсировало от искренности, срывая мои плотины отчуждения, пропуская зверя еще глубже…

— Нет… — мотнула головой.

— Не дергайся, Аня, я же просил, — тяжело выдохнул Мир. — Это я-то тебя пугаю? — многозначительно скосил он глаза на мои пальцы, впивающиеся в его запястье когтями.

— Тогда ты тоже не дергайся, — потребовала я.

— Договорились, — горячо усмехнулся он мне в шею.

Только ясно было, что все это ненадолго. Даже когда он выпустил меня из рук по приезду в отель, я все еще чувствовала его жажду и жар прикосновений… Они словно впечатывались в тело и мягко пульсировали, методично изматывая.

Холл «Хиат Редженси» ослепил на контрасте с сумерками просыпающегося Ванкувера. За стойкой нам довольно живо передали ключи от номера и пожелали приятного отдыха.

Как бы ни так…

— Тебе понравится вид, — улыбнулся Мир, пропуская меня в просторный номер после долгого подъема на лифте на самый верх.

Я скинула сапоги у двери и ступила в уютную большую гостиную с панорамными окнами.

— Завтрак? — его голос в абсолютной тишине показался эссенцией вожделения.

— Вина… — обернулась я и взглянула в его глаза с вызовом.

Зверь порочно оскалился:

— Разденься…

На мне не было ничего сексуального, даже белье было обычным, но он просто пожирал взглядом каждое мое движение, отметив улыбкой то, как я пару раз подскочила на одной ноге, стараясь не упасть в полуспущенных джинсах.

Хоть звездой стриптиза мне и не стать, я решительно отмела перспективу оказаться снова без права голоса, зажатой между зверем и наковальней…

— Я хочу в душ…

— Ты одуряюще пахнешь… — двинулся он ко мне, угрожающе опустив голову — как хищник на охоте.

— Никогда этого не пойму, — мотнула упрямо головой и, бесцеремонно развернувшись, направилась в ванную.

Красные сирены взвыли внутри, но я и ухом не повела. А когда потянулась к крану, на талию легли его ладони, но не рванули негодующе, а лишь огладили… Одна скользнула под живот, надавила, вынуждая выпрямиться, и Мир увлек меня к круглому зеркалу.

Я едва не задохнулась, подняв глаза в отражение. Его глаза мерцали в слабом свете боковых зеркальных ламп, наполненные таким коктейлем эмоций, что было не оторвать взгляд. Мирослав был странным, сложным, многогранным… Возможно, из-за своей природы, вечной борьбы с внутренним зверем, но он завораживал.