Ненужная жена. Хозяйка постоялого двора

Должны замедлить тварей, возможно, уничтожить часть из них.

— А деревья?

— Срублено всё в радиусе пятидесяти шагов от стен. Площадка для манёвра готова.

Чувствую, как внутри разливается тепло. Гордость за своих людей. За тех, кто не сдался перед лицом кошмара. Кладу руку на плечо Рама:

— Хорошая работа.

Он кивает, но на его лице читается невысказанное: «Будет ли этого достаточно?» Я не знаю. Никто из нас не знает.

— Передай всем: я поднимаюсь. Не атаковать, пока не начну я. И держаться подальше от огня.

Рам снова кивает и убегает передавать приказ. Я остаюсь один и позволяю себе несколько секунд слабости — закрываю глаза, вспоминая тёплые руки Элены, сонное дыхание Кселарона, его крошечный кулачок, сжимающий мой палец с удивительной силой.

А потом я отпускаю эти мысли. Отпускаю человеческую часть себя.

Внутри разливается огонь. Не болезненный, не обжигающий — родной. Часть меня, которую я держу взаперти, но которая всегда рядом и ждет своего часа.

Я чувствую, как кожа натягивается, как кости начинают смещаться, меняться, расти. На мгновение боль становится невыносимой — это всегда так, даже после сотен трансформаций. Но за ней приходит ощущение силы, мощи, свободы.

Пламя внутри разрастается, заполняет каждую клетку, выплёскивается наружу, окутывая меня огненным коконом. Слышу восхищённые возгласы наблюдающих солдат. Для них это всегда зрелище, чудо. Для меня — проявление истинной сущности.

Когда трансформация завершается, я уже не человек.

Чувства обострены до предела — я слышу биение сердец солдат поблизости, чувствую запах страха, исходящий от них, несмотря на попытки казаться храбрыми. И я чувствую приближение тьмы — зловонное, неестественное, оскверняющее сам воздух.

Взмахиваю крыльями и взлетаю. Ветер бьёт в морду, наполняя восторгом. Как бы ни был я привязан к своему человеческому телу и к миру людей, небо — мой истинный дом. Набираю высоту и вижу их — тёмные твари, выползающие из леса, словно чернильное пятно, растекающееся по бумаге.

Они движутся к постоялому двору, будто точно по прямой, будто чувствуют направление к Элене, И к моему сыну.

Гнев вспыхивает внутри огнём. Это не холодная ярость воина, а всепоглощающее, первобытное бешенство защищающего своё дракона. Среди тварей я сразу нахожу её. Ту, что ведёт за собой рой.

Моё пламя рвётся наружу, и я не сдерживаю его. Делаю глубокий вдох и выпускаю огонь.