Моя по праву

Какого происходит? Что нашла Влада в моем брате? Почему предала меня и сбежала к нему?

Нужно попрощаться и двигать на выход. Даже флешку свою золотую пусть сами ищут. Какое мне дело до Маркуса и его гарема? Почему жалко Галину и хочется оторвать голову Владе?

Нет… Не так!

Не успеваю додумать, как в коридоре раздается трель домофона.

Брат нарочито спокойно снимает трубку. И выслушав помощника, нажимает на кнопку. Быстрым шагом спешит к двери и, открыв ее нараспашку, театрально возвещает.

– Приветствую, Эдичка!

16.

Ростислав

Тучный одышливый старикан охая вваливается в прихожую. Проводит мясистой ладонью по лысой башке и укоризненно смотрит на Марка.

– Заставил ты меня побегать, Маркуша.

По лицу брата пробегает мимолетная гримаска. Он терпеть не может это «Маркуша». Но улыбается радостно. Виду не подает.

– Эдичка дорогой! – радостно раскрывает объятия. Взрослые мужики тискаются как дети малые.

Богема, чтоб ей!

Измайлов поворачивается к двери и зовет грубовато.

– Эля!

– Да иду я, – незлобливо огрызается кто-то с крыльца.

Мысленно прикидываю во сколько Измайлову обошелся этот тюнинг.

Хмм… внушает!

Так спустить в унитаз кучу бабла может только влюбленный старый придурок. Видать, последнее утешение…

Или нет?

Измайлов радостно смотрит на хозяев дома. Останавливается масляным взглядом на Владе. И залипает, как последний дурак.

– А у тебя я вижу тоже свой гарем, – хихикает он, но смотрит внимательно.

– Есть такое, – в открытую признается Марк. И теперь уже мне хочется всечь ему. – Знакомьтесь, – кивает он, откашлявшись. – Это Влада, наша талантливая родственница. Ростислав – мой брат…

Блондинка тот час же делает стойку. Видать узнала. В глянцевых журналах до сих пор попадаются статейки о самых завидных женихах страны. И я там намбер ван!

Забавно!

Эличка строит мне глазки.

– Я полагаю, нам в студии удобней будет, – тут же на ходу решает Марк. Хотя фуршет накрывали в столовой.

Поворачивается ко мне с понимающей улыбкой.

– Ты, наверное, торопишься, Слава. Мы и так отняли у тебя слишком много времени. А это непозволительно…

– Напротив, – улыбаюсь самой приятной из своих улыбок. – Мне не в тягость.