Моя по праву

Тот час становится той двадцатилетней девчонкой, которая после школы кормила меня бутербродами в гримерке и давала мелочь на мороженое и ситро.

– Ну еще и бутерброды, – подыгрываю ей. И сам не понимаю, зачем я ввязался в эту авантюру.

Увидел все своими глазами. Узнал.

– Пойдем, – кивает Галина, поднимаясь. – У нас эклеры с сырной начинкой. Ты, кажется, любишь…

Разворачиваюсь уходить. Краем глаза наблюдаю, за Владой. Вот она подходит к Марку и к сыну. Вытирает ребенку рот платочком. Воркует нежно и встретившись взглядом с моим братом, улыбается смущенно.

Никого не таятся, дятлы!

От такого поворота событий я готов треснуться башкой об стену.

Ну как тут уйти?!"

"Вслед за невесткой спускаюсь на первый этаж. Она немножко суетлива, но это скорее от моего вторжения и приезда Измайлова.

– Может, чай? Владочке подружки из Лондона привезли, – предлагает, входя на кухню, где хлопочет экономка.

– Как ты все это терпишь? – интересуюсь, опускаясь на стул. Давлю взглядом, ожидая ответа.

– Потом, – роняет небрежно. Быстрым шагом выходит из кухни.

– Покормите Ростислава Владимировича, – велит экономке.

– Подожди, – догоняю в коридорчике. Хватаю за руку. – Галь, ну скажи мне? Это все слишком далеко зашло. Как ты терпишь?

– Привыкла, – пожав худенькими как у птички плечиками, – улыбается она. – Знаешь, как тяжело жить вдвоем в большем доме? А так ребенок… Это большая радость.

– Почему Марк не вступил в отцовство? – рыкаю, стараясь сдержаться.

– Влада не захотела, – смотрит печально. Словно пытается спросить «в кого ты у нас таким дураком уродился?».

– Весомый довод, – усмехаюсь внимательно разглядывая невестку. И снова повторяю вопрос. – Как ты все это терпишь? Почему не уедешь? Даже не ожидал, Галь.

– Отвали, Растишка, – отодвинув меня плечом, проходит в гостиную. – У тебя своя жизнь… У нас своя.

– Как скажешь, – замечаю сипло. Разворачиваюсь, чтобы уйти навсегда из этого ада.

Марк с Владой спускаются по лестнице. Брат идет впереди и что-то вещает, размахивая руками. А моя бывшая, удерживая ребенка у себя на бедре, что-то радостно отвечает веселому старикану.

Прибил бы обоих! От злости пульсирует в висках. Вдарить бы по стене, так чтобы попадали все Галкины тарелочки и картины местных художников. Еле сдерживаюсь, чтобы не заорать от отчаяния.