Моя по праву

Все же так хорошо начиналось.

– Да я совсем забыл, малыш, – садится он рядом. Обхватывает ладонями мое лицо. Целует быстро и яростно. – Нас же Пласт на Ваське ждет.

– Что? – таращусь не понимая.

– Да, хотел тебе сюрприз устроить, – натягивая штаны, признается Слава. – На катере прошлись бы по Неве, а потом в один ресторанчик заглянули бы на Васильевском. А там уже Никитос нас поджидает.

Никита Пластовский! Ой мамочки!

– Слава! – подпрыгнув, кидаюсь на шею Градову.

Он от неожиданности даже приседает слегка.

– Еле успел подхватить, зайчона, – ухает Ростислав будто филин. Слегка сжимает мои ягодицы и тут же решительно ставит на пол. – Собирайся быстро. А то точно никуда не пойдем…

В голосе Градова сквозит самое неподдельное разочарование. По лицу видно, что хочется остаться дома. А тут какой-то Пластовский…

Пластовский! Божечки-кошечки! Сам Никита Пластовский! Ведь не просто так его Слава пригласил на обед. Наверняка это связано с моей композицией, так и оставшейся лежать на полке.

Контракт с Измайловым юристы Градова расторгли за один день. Слишком много в нем было двояких толкований. И я бы потом не увидела ни денег, ни музыки, ни славы. Все досталось бы потному Эдичке.

– Мои ребята уже подготовили новый контракт, – бурчит Ростислав, застегивая на мне платье. – Я уже обо всем с Никитосом договорился. Авторские права останутся у тебя. И у него вроде стихи какие-то есть. Надеюсь, получится хит.

А уж как я надеюсь!

Наскоро причесываюсь, на ходу заплетая волосы.

Кто бы мог подумать, что Слава будет таким сумасшедшим отцом?

– Как он проснется, позвоните, пожалуйста! – прошу напоследок горничную, приставленную Градовым к сыну.

– Пойдем, – ощущаю, как сильная ладонь сдавливает мои пальцы.

Вместе с Ростиславом торопливо сбегаем по мраморным ступенькам.

– Ты настоящий дворец прикупил, – поднимаю глаза на украшенный лепниной и росписью потолок.

– Да брось, Владочка! Бедненько, но чистенько, – смеется в ответ Градов.

Лично открывает передо мной дубовую дверь с вензелями, а затем дверцу черного мерса. Неспешно усаживается рядом. Рука Ростислава привычно опускается мне на плечо.

Машина мчится по Английской набережной. Через дымчатое мокрое стекло задумчиво смотрю на серую воду. Начинается дождь.