Моя по праву

На свой собственный эшафот.

– Не бойся! Все будет хорошо, – шепчет мне на ухо Ростислав и добавляет с усмешкой. – Я узнавал!

51. Ответь мне, Влада

Ростислав

В гостиную мы вплываем процессией. Впереди идет Влада, а следом я с сыном на руках.

– Что вас принесло в такую рань? – недовольно интересуюсь у родственников.

Марк раскинулся в кресле, закинув ногу за ногу. Старается казаться спокойным. Вот только пальцы выбивают резвую дробь по разлапистому велюровому подлокотнику. И слегка дергается коленка. От чего тонкая брючина с идеальной стрелкой слегка дрожит.

Нервничает братец. Интересно, почему?

– Ты совсем охренел, Слава, – вздыхает Маркус, констатируя непреложный факт. – Мы с Галочкой вроде тут хозяева…

– Да я тоже не погулять вышел, – огрызаясь, подхожу к дивану. Собираюсь опустить Санька. Но Галина, улыбаясь сквозь слезы, тянет к ребенку руки.

– Или ко мне, солнышко.

И маленький предатель смеясь переваливается на руки к женщине, которую считает бабушкой.

Радостно лепечет на своем детском наречии. Пускает слюни. А Галка, обычно чопорная и важная, радуется как хлопотливая мамаша. Что-то напевает весело. Вытирает маленькие Санькины губки платочком и, прижав малыша к себе, нашептывает как же она скучала.

Брат тоже радостно смотрит на ребенка. Стосковались, кролики. Невооруженным взглядом видно. Своих детей им завести не удалось. Я никогда не вникал в суть проблемы, считая такие вопросы не этичными. Наверняка не захотели. А теперь сразу готовенький внук.

"– Смотри, вон кошечка побежала, – подносит ребенка к окну Галина. Обернувшись, тревожно зыркает на Владу. Но та, словно не замечая, устало опускается в кресло рядом со мной. Складывает ладошки на коленях, будто в ожидании приговора.

Как же меня раздражает эта мягкотелость! Просто талант Ну да ничего. Я и сам справлюсь.

– Вы нам ничего не хотите объяснить? – отвлекается от малыша Маркус. Переводит насупленный взгляд на Владу. Видимо понимает: с меня как с гуся вода.

А вот моя зайчона сникает под суровым взором бывшего педагога. Смотрит растерянно. А потом и вовсе опускает глаза. Не отрываясь смотрит на руки.

Стыдится, что ли?

– Какие именно требуются объяснения? – надменно приподнимаю бровь. – Что не понятно, Маркус?

Брат задыхается от гнева. Сжимает худые нервные кулачки. Подскакивает в приступе героизма. И тут же опускается обратно.

Ну-ну…

Естественно, с братом я драться не буду.